Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

– Ползи, ползи, кишка кожаная, – буркнул ему вслед Ворон, – охраняй своего питомца, а то, не дай Бог, ему сухой листик на башку свалится. Это ж настоящее сотрясение мозга может приключиться!

– Не будь злым, – с улыбкой сказал Камень. – Кот ведь и в самом деле пока еще слабоват.

– Как речи перед вами толкать, так он не слабоват, – огрызнулся Ворон, – на это у него сил хватает. А как помыться… А! – безнадежно махнул он крылом. – Что с тобой говорить? И ты, и этот червяк зеленый попали под чужое влияние, слушаете его, рты пооткрывали, а он и рад.

– Я не понимаю, что плохого, если мы послушаем существо, которое знает то, чего не знаем мы, – рассудительно заметил Камень. – Ты просто ревнуешь.

Ворон собрался оскорбиться до глубины души, но решил пока повременить. Успеет еще. Сейчас вернется Гамлет, вот тогда и посмотрим, чья возьмет.

Гамлет в сопровождении Змея вернулся не скоро, но зато Ворон торжествовал: после мытья этот приблудыш выглядел еще хуже, чем просто грязным. Мокрая шерсть торчала во все стороны слипшимися комками непонятного цвета, видно было только, что светлого.

– Надо бы Ветра позвать, – озадаченно произнес Камень, разглядывая мытого Кота, – пусть бы он вас посушил, а то ведь и в самом деле простудитесь.

– И вы будете виноваты! – Кот поднял голову и дерзко посмотрел своими разноцветными глазами прямо в глаза Ворону.

Делать нечего, пришлось лететь за Ветром, а то и впрямь обвинят во всех грехах, всех собак на Ворона понавешают, ежели чего с Котом не так выйдет. Ветер оказался неподалеку, отдыхал на склоне горы после очередного долгого путешествия.

– Ты откуда прибыл? – поинтересовался Ворон, втайне надеясь на то, что Ветер прилетел откуда-нибудь из Арктики, напитался холодом и сыростью, и толку от него в деле сушки Кота никакого не будет.

Но ответ Ветра, к сожалению, разочаровал.

– Из Африки, я там на ралли «Париж – Дакар» развлекался.

Пришлось приглашать его в компанию. Ветер тут же принялся за дело, облетая Кота по кругу и создавая вокруг него вихрь горячего сухого воздуха.

– Слышь, ты, театровед, а чего это у тебя глаза разные? – спросил Ворон как можно небрежнее. – Один вставной, что ли?

– Это особенность породы, – скромно потупился Кот. – У меня в роду шиншиллы и мэнские хвостатые.

Ворон недоверчиво прищурился.