Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

А заступался я за него просто потому, что не терплю, когда работа тормозится, я люблю, чтобы шло постоянное движение вперед, чтобы спектакль с каждой репетицией срастался, становился на ноги. А из-за Никиты мы все время останавливались и увязали в болоте бесплодных обсуждений. Нет, какие-то предложения Никиты режиссер принимал, спору нет, но в целом… Выпендрежник он, вот что я вам скажу. Может, не зря Лев Алексеевич его не любит и играть ему не дает. Я ответил на ваш вопрос?

– И все-таки вернемся к Лесогорову, – упрямо произнесла Настя.

– Никакого мнения у меня нет, – резко ответил Михаил Львович. – Автор пьесы мне был неинтересен. И в пьесе меня все устраивало. Что мне было делить с Артемом? Сидит он на репетиции – и пусть сидит, если режиссер не возражает.

– Вы бывали у него в квартире?

– Нет, – чуть помедлив, ответил актер, – ни разу не был. Зачем мне туда ходить? То есть в самой квартире я, конечно, бывал, и не раз, но это было, когда у нас ставил режиссер из Прибалтики, Риминас, мы с ним очень дружили… И когда приезжал Витя Басманный из Питера, он у нас был занят в одном спектакле и обычно ночевал в нашей служебной квартире.

– Он вам что-нибудь о себе рассказывал? – настырно продолжала Настя, будто не слыша ответов Михаила Львовича.

– Да нет же, господи! – Арцеулов начал закипать. – Вы вообще понимаете, о чем я вам толкую? Вы меня слушаете или как?

– Извините, Михаил Львович, – невинно улыбнулась Настя, – но у меня перечень вопросов, составленный следователем, и я обязана их все задать, я человек подневольный.

Актер мгновенно смягчился и ответил на ее невинную улыбку улыбкой лучезарной и добродушной, дескать, мы с вами как люди зависимые всегда друг друга поймем. Она еще некоторое время помучила его вопросами, но ничего принципиально нового выяснить не удалось.

– Ну, что скажете, Антон? – спросила она, когда они снова оказались в кабинете Богомолова. – Каковы результаты ваших наблюдений?

– Никаковы, – развел руками Антон. – Я не заметил, чтобы Арцеулов говорил не то, что думает. Кое-что он как человек интеллигентный попытался смягчить, но в целом…

– Что он пытался смягчить? – требовательно спросила Настя.

– Свое отношение к Колодному. Он говорил, что Никита – молодой, неопытный, и его можно понять.