Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

А на самом деле Колодный его раздражает, прямо-таки бесит своими попытками тянуть, как они любят говорить, одеяло на себя. Но это все. В той части, где речь шла о Лесогорове, он не лгал, они действительно не общались в приватном порядке. Лесогоров ему не был интересен.

– Наверное, потому, что слишком молод, чтобы приятельствовать с Михаилом Львовичем, ведь Арцеулов намного старше.

– Нет, я хотела спросить: почему вы решили, что Лесогоров ему неинтересен?

– А у него вся мимика и моторика выдавали пренебрежение, когда он говорил об Артеме, – пояснил Антон.

 – Во всяком случае, мне так показалось. Знаете, довольно часто люди считают тех, кто моложе, заведомо глупыми, неинтересными и ничего не умеющими. Арцеулов явно из их числа. Он и к Никите Колодному так же относится.

– Понятно, – протянула Настя. – И что мы будем делать с показаниями Колодного, который утверждает, что застал Лесогорова в грим-уборной у Михаила Львовича, и более того, якобы слышал, как Михаил Львович сказал Артему: «Я тебе сто раз говорил…» Куда мы это денем?

– Анастасия Павловна, может быть, стоит обратить внимание на то, что вы мне сами вчера говорили насчет Арбениной? – осторожно предложил Сташис.

 – Похоже, тут аналогичная ситуация.

– Вы хотите сказать, что Колодный все это выдумал, чтобы было интереснее? Чтобы на его слова обратили внимание, чтобы начали дергать Арцеулова, чтобы еще раз обратились к самому Никите… Да? Думаете, ему скучно и хочется внимания?

– А почему бы нет? Он, конечно, в отличие от Арбениной, человек молодой, но профессиональная жизнь у него бедновата.

Отчего бы не поразвлечься?

Настя удрученно вздохнула. Интересно, какова доля информации, полученной в театре, которая имеет под собой такую же «подкладку»? Если верить Иришке Савенич и Грише Гриневичу, доля эта ох как велика! Пожалуй, Сережка Зарубин был прав, когда боялся и не хотел работать в театре, он, наверное, точно знал, с чем придется столкнуться. Вот и отправил Настю отдуваться вместо себя. Молодец!

– Интересные дела творятся в вашем театре, уважаемый Гамлет, – заметил Змей, когда Ворон закончил очередной отчет о ходе расследования.

 – А что там насчет «Дяди Вани»? Михаил Львович сказал любопытную вещь, я как-то раньше не задумывался над тем, что же случилось с Войницким год назад. Он прав, я даже внимания не обратил на эту фразу Марии Васильевны, думал, что все дело в жене профессора. У вас, кажется, были какие-то соображения?

– Ну при чем тут «Дядя Ваня»? – взбеленился Ворон.