Воображение услужливо подсовывало ему картины, от которых он вдруг забывал дышать. В его фантазиях она изнеможенно падала на подушки, закрывала глаза в блаженной истоме и вдруг протягивала руку, чтобы взъерошить ему, Лаврову, волосы на затылке. Когда-то, в детстве, так делала мама, а потом он вырос и стал стесняться этого жеста, и мама быстро от него отучилась, уважая сыновнюю взрослость, и так и не приучилась обратно, хотя с годами он стал просто мечтать, чтобы она ерошила его волосы. Она, а теперь еще и Лилия Ветлицкая.
Хотя всем понятно, что этого никогда не будет. Делать ей нечего, как ерошить волосы какому-то там Лаврову. Неудачнику и слабаку.
Он вздохнул, горько и отчаянно, как вздыхают только от большого горя, и снова взялся за карандаш. Думать о работе, а он почему-то считал это именно работой, было гораздо проще, чем о Лилии Ветлицкой.
Итак, шестая жертва, Дина Кострова. По словам подруги, незадолго до Нового года она рассталась со своим любовником и страшно переживала по этому поводу.
Преподаватели, однокурсники ни о чем не догадывались. Дина была закрытым человеком, предпочитая не делиться ни с кем личными переживаниями, и только близкая подруга, с которой они в общежитии жили в одной комнате, знала о том, что девушка часто плакала. Правда, в депрессии она была лишь до Нового года, а затем успокоилась и даже как-то повеселела. Говорила, что неудачная любовь — это не конец жизни, а всего лишь новый эмоциональный опыт. Это было странное заявление для молодой девушки, но подруга не смогла ответить на вопрос, что именно та имела в виду.
— А кто был ее любовником? — спросил Иван Бунин.
— Не знаю, она скрывала это даже от меня. Говорила, что он очень известный в городе человек и, естественно, женат, поэтому она должна хранить тайну.
— В жизни не поверю, что девушка может никому не проболтаться, — усомнился Воронов. — По опыту своей жены знаю, что все женщины — ужасные болтушки.
— Ну, не знаю, — свидетельница на это немного резкое замечание не обиделась, — мне она никогда ничего такого не рассказывала.
Правда, у нее есть одна очень близкая подруга, школьная. Она осталась в Вельске, в том городке, откуда Динка родом. Может, она и знала. Динка как раз на Новый год в Вельск ездила, может, и просветленная такая вернулась, что ей подружка мозги промыла.
— А как зовут подружку?
— Наташа, кажется. Вы простите, но я же с ней не знакома. Дина с ней по телефону каждый день разговаривала, так вроде Наташа.
