Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Он сказал:

— Ведите ее в курительную. И пусть никто больше не выходит.

— Никто не выйдет, сэр: за этим проследит другой стюард.

И стюард вернулся в салон.

Пуаро и Рейс направились в курительную.

— Каково! Бауэрз, — пробормотал Рейс.

Едва они вошли в курительную, как следом явились стюард и мисс Бауэрз. Доставив ее, стюард вышел и закрыл за собой дверь.

— Итак, мисс Бауэрз? — Полковник Рейс пытливо глядел на нее. — В чем дело?

Мисс Бауэрз, как всегда, была собранна и невозмутима. И никаких особых чувств не выказывала.

— Извините меня, полковник Рейс, — сказала она, — но в сложившихся обстоятельствах я сочла за лучшее сразу переговорить с вами, — она открыла черную сумочку, — и вернуть вам это.

Она вынула нитку жемчуга и выложила ее на стол.

Будь мисс Бауэрз любительницей производить сенсацию, достигнутый результат вознаградил бы ее сполна.

Величайшее изумление отразилось на лице полковника Рейса, когда его руки потянули жемчуг со стола.

— Чудеса, — сказал он. — Будьте любезны, объяснитесь, мисс Бауэрз.

— Конечно, за этим я и пришла. — Мисс Бауэрз удобно устроилась в кресле. — Разумеется, мне было не совсем просто решить, как лучше поступить. Любая огласка неприемлема для семейства Ван Шуйлеров, и они полагаются на мое благоразумие, но обстоятельства сложились таким необычным образом, что у меня практически нет выбора. Когда вы ничего не найдете в каютах, вы, конечно, устроите личный досмотр пассажиров, и когда в этом случае жемчуг найдут у меня, создастся совсем неловкое положение, и правда так или иначе выйдет наружу.

— Так какая же она, эта правда? Вы взяли жемчуг из каюты миссис Дойл?

— Ну конечно, нет, полковник Рейс. Взяла мисс Ван Шуйлер.

— Да. Понимаете, она не может удержаться и... берет чужие вещи. Особенно — драгоценности. Поэтому, собственно говоря, я всегда при ней. Только из-за этой ее слабости, а здоровье тут ни при чем. Я все время начеку, и сколько я с ней — ни разу не было никаких неприятностей. Просто за ней надо следить в оба. Взятые вещи она всегда прячет в одно и то же место — в чулки, поэтому я не знаю никаких трудностей, каждое утро я просто проверяю.

При этом у меня чуткий сон, я сплю в соседней комнате, дверь всегда открыта, если мы останавливаемся в отеле, и я обычно слышу. Я иду к ней и отвожу ее обратно в постель. На пароходе, естественно, добавились трудности. Впрочем, ночью она обычно этого не делает. По сути дела, она прихватывает то, что другие забыли. А к жемчугу у нее всегда была слабость.