Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Почему вы не сказали, что видели меня той ночью?

— Я подумала: они будут вас подозревать, — сказала Розали.

— А вы меня подозревали?

— Нет, я и вообразить не могла, что вы можете кого-то убить.

— Да, для убийцы я жидковат. Я просто жалкий воришка.

Она робко коснулась его руки:

— Розали, вы не согласитесь... или вы всю жизнь будете помнить и презирать меня?

Она слабо улыбнулась:

— Вы мне тоже можете кое-что припомнить.

Она еще не выговорилась.

— А как же... ваша Джоанна...

Тим издал отчаянный вопль:

— Джоанна?! Вы прямо вторая матушка! Плевать мне на Джоанну с ее лошадиной челюстью и вороватым глазом.

Через некоторое время Розали сказала:

— Вашей маме не надо знать.

— Не уверен, — протянул Тим, — наверное, я скажу ей. Мама у меня не робкого десятка. Она перенесет. Да, лучше я развею ее родительские иллюзии. Она с таким облегчением узнает, что мои отношения с Джоанной были чисто деловыми, что простит все остальное.

Они подошли к каюте миссис Аллертон, и Тим постучал.

— Мы с Розали, — начал Тим — и смолк.

— Дорогие вы мои, — сказала миссис Аллертон, принимая Розали в объятия. — Милое дитя... Я не теряла надежды... С Тимом так трудно, да еще он притворялся, что вы ему не нравитесь. Но меня не проведешь!

Розали сказала дрогнувшим голосом:

— Вы были так добры ко мне. Мне так хотелось, чтобы...

И она счастливо зарыдала на плече у миссис Аллертон.

Когда за Тимом и Розали закрылась дверь, Пуаро бросил на полковника виноватый взгляд.

— Вы не возражаете, как я все устроил? — просящим тоном обратился к нему Пуаро. — Это непорядок, я знаю, но я высоко ставлю человеческое счастье.

— Мои чувства вы ни во что не ставите, — сказал Рейс.

— Эта jeune fille — я питаю к ней нежность. А как она любит своего молодого человека. Это будет замечательная пара. В ней есть твердость, которой ему недостает; его матушка ее любит. Все очень хорошо подобралось.

— Об этом браке, можно сказать, позаботились небеса и Эркюль Пуаро.

— Но, mon ami, я же сказал, что это были только мои предположения.

Рейс расцвел улыбкой.

— Я не в претензии, — сказал он. — Не полицейский же я, прости господи! Этот юный балбес, надеюсь, уже не собьется с пути. Девушка ему досталась правильная. А не нравится мне, как вы обращаетесь со мной. Я терпеливый человек, но всему есть предел.