Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Смею думать, что, как бы вы ни старались в собственных глазах приукрасить обстоятельства, вы сознательно отбили жениха у своей подруги. Смею думать, что вы с первого взгляда увлеклись им. Смею также предположить, что в какую-то минуту вы заколебались, вы поняли, что стоите перед выбором: удержаться либо сделать дальнейшие шаги. Смею думать, что инициатива исходила от вас — не от месье Дойла. Вы красивы, мадам, богаты, вы умны, проницательны, наконец, в вас есть обаяние. Вы могли пустить в ход ваше обаяние, а могли умерить его.

 Повисло молчание. С усилием сдерживая себя, Линит холодно сказала:

 — Все это не имеет никакого отношения к делу.

 — Нет, имеет. Я объясняю вам, почему неожиданные появления мадемуазель де Бельфор так угнетают вас. Пусть она ведет себя не по-женски, недостойно, однако в душе вы убеждены, что она в своем праве.

 Пуаро пожал плечами:

 — Вы не хотите признаться себе в этом.

 — Вы жили счастливо, мадам, — мягко сказал Пуаро, — и наверняка были великодушны и добры к другим.

 — Я старалась, как могла, — сказала Линит. С ее лица сошло нетерпеливо-раздраженное выражение, и голос прозвучал разве что не жалобно.

 — Вот поэтому сознание, что вы кому-то причинили боль, так огорчает вас — и поэтому же вы не хотите признать этот факт. Простите, если докучаю, но психология — ей принадлежит решающее слово в вашем случае.

 — Даже допустив, что сказанное вами правда, — медленно выговорила Линит, — а я никоим образом так не считаю, — сейчас-то что можно сделать? Прошлое не переменишь, надо считаться с реальным положением дел.

 — У вас ясная голова. Да, прошлое нельзя отменить. Нужно принять реальное положение дел. И хочешь не хочешь, мадам, принять также последствия своих деяний.

— Иначе говоря, — недоверчиво спросила Линит, — я ничего не могу сделать — ничего?!

— Мужайтесь, мадам, но я именно так это себе представляю.

— А не могли бы вы, — протянула Линит, — переговорить с Джеки... с мисс де Бельфор? Вразумить ее?

— Отчего же, можно. Если вы пожелаете, я сделаю это. Но не обольщайтесь. Мадемуазель де Бельфор, я полагаю, до такой степени одержима своей идеей, что ее уже ничем не сбить.

— Но как-то мы можем из этого выпутаться?

— Вы можете, разумеется, вернуться в Англию и обитать в собственном доме.