Чужак сразу зашевелился, прикрытые веки задрожали, руки бессмысленно задвигались по пятнистой форме, хотели забраться в подсумок. Не получилось – его отшвырнуло при взрыве.
Хазад наблюдал за врагом со злорадной усмешкой. Найти лазерный автомат чужой солдат не мог – оружие находилось в руках у фринов. Нож вряд ли выручил бы человека. Нервная суета пленника забавляла.
– Гравитон! – потребовал Хазад, не снимая сапог с груди раненого. И, едва получив аппарат в руки, вызвал старшего командира: – Мадэн! Я закончил! Да, все! Все мертвы, кроме одного.
Взяли живым. Притащу на базу кусок мяса, поиграться. А у тебя как, дожал?
Хазад не успел узнать, что происходит со второй группой диверсантов. Раненый человек вдруг открыл глаза, посмотрел на врага.
– У меня гостинец для вас, поганки зеленые... – Капитан Гайгер сознавал, что чужак не понимает человеческую речь, но фрин должен был уловить смысл.
Не мог не уловить.
Стефан разжал кулак, чуть приподнял ладонь. На ней лежала граната без предохранительного кольца.
– Спасибо, Кирилл, – сказал дрогл, когда Соболевский вышел за порог здания, в котором находился штаб генерал-лейтенанта Кравца. – Ты принял верное решение.
Майор невольно оглянулся, посмотрел на спутника. Уарн очень хорошо говорил на языке людей. Если не знать, что за спиной дрогл, можно было подумать, что фразу произнес кто-то из своих. Обычно с гномиками это происходило по-другому. По крайней мере, все те дроглы, которых встречал Кирилл и которые могли общаться на языке союзников, не умели говорить чисто.
В их речи обязательно присутствовал акцент – чужой, нечеловеческий. Соболевский не смог бы объяснить, что именно в говоре представителей другой расы было не так, но мелкие неуловимые детали все же делали речь неправильной, пусть даже гномы произносили слова, знакомые людям с детства.
А вот Уарн говорил почти чисто, спутать с человеком можно было запросто, если б не... если б только звук не доносился откуда-то снизу, не просто из-за спины, а почти от земли. Соболевский оглянулся и увидел то, что должен был увидеть: маленького, по пояс человеку, дрогла, который вышел из здания штаба следом за майором.
Уарн стоял, терпеливо ожидая, пока командир «Москита» направится к своему разведкораблю...
Однако добраться до звездолета оказалось не так-то просто, по дороге Соболевского ждало еще одно нелегкое испытание. Погруженный в свои мысли майор вспомнил о Катрин Уилсон только тогда, когда она выступила из-за деревьев. Соболевский замедлил шаги.
