Оказывается, дрогл понимал, что такое частный разговор. Чужак бесшумно отодвинулся в тень, на десяток шагов от Кирилла и Катрин, отвернулся в другую сторону и сложил уши, всем своим видом показывая, что не желает слышать то, что касается только двоих.
– Кэт, милая, мне пора.
– Не ходи туда! Не надо, не улетай! Пожалуйста! – Уилсон вновь заплакала, изо всех сил прижала к себе Кирилла, будто верила – это что-то может изменить.
– Я люблю тебя, Кэт, – тихо и абсолютно серьезно проговорил Соболевский. – Ты самая лучшая женщина.
.. Я люблю тебя...
Катрин яростно затрясла головой, понимая, что это слова прощания.
– Нет! – выкрикнула она. – Я не пущу! Не пущу тебя! Не смей! Ты даже не выслушал! Мы отвечаем не только сами за себя!
Кирилл грустно усмехнулся, поцеловал ее в лоб, как ребенка. Растрепал волосы.
– Дурочка... – ласково сказал он. – Я офицер, Кэт. Ты же знаешь это. Я не могу не выполнить приказ...
– Нет! Ты не понимаешь, о чем я говорю! Это важнее!
Они оба не слышали друг друга. Катрин жила верой в то, что сумеет удержать Кирилла, а Соболевский не знал, как закончить сцену тягостного прощания.
Он должен был сосредоточиться на задании, от которого зависели миллионы жизней.
– Кэт, мои ребята уже на корабле. Они готовят «Москит» к старту. Ждут. Кэт, мне надо идти...
– Нет! Не пущу! – Она с силой ударила Кирилла кулаком по плечу, словно это был весомый аргумент в споре. – Подумай о нас с...
– Катрин! – Соболевский вдруг представил, как глупо выглядит сцена их прощания со стороны.
Для дрогла. Для солдат из патруля. – Кэт! Все! Давай, я поцелую тебя и побегу на корабль! Я тебя очень люблю, но поговорим позже! Хорошо?
– Нет!!! Если любишь – не лети! – Уилсон не хотела, не могла поверить, что он готов не понять ее и уйти.
Уйти туда, откуда почти нет шансов вернуться.
– Да прекрати же, наконец, истерику! – он не выдержал, повысил голос.
Оторвал женщину от себя, крепко сжал ее предплечья, встряхнул. Катрин замолчала, с надеждой глядя ему в глаза. Неужели понял, о чем она?
– Все, – сказал он.
– Ухожу! Я люблю тебя, Кэт. Ни о чем плохом не думай, береги себя. И жди, все будет хорошо.
Он потянулся губами к Катрин, чтобы поцеловать, но та вдруг резко вырвалась из объятий, отступила на два шага назад.
– Уходи! – выкрикнула Уилсон. – Уходи! Если для тебя это важнее нас, я не держу!
Соболевский постоял, с грустной улыбкой глядя на подругу, потом развернулся и зашагал к кораблю, не сказав ни слова. За ним семенил дрогл.
