– Черная тень придвинулась вплотную к каменной плите, на которой лежал Вебер. Лежал, все слышал, но не мог ускользнуть, забиться в щель. – Эдак и работу никто не закончит...
И вновь в его теле поселилось адское пламя. Теперь Вебер и кричал, и конвульсивно бился в объятиях вампирши – Хорхолла причиняла ему самую нестерпимую боль. Любая из ведьм, утоляя жажду, доставляла страдания, но у каждой при этом был свой неповторимый «почерк». Хорхолла заставляла мучиться сильнее всего.
Сознание вдруг стало каким-то непривычно маленьким, потеряло объем.
Теперь черепная коробка была слишком велика для того Вебера, в которого он превратился. Руди мог легко выскользнуть наружу – со вздохом, с болезненным стоном. Оставив телесную оболочку во власти Хорхоллы, устремиться в светлую высь, в объятия... Мафея?
Вебер перестал чувствовать боль. Все ушло. В маленькое «я» уже не помещались такие сложные мыслефункции.
– Действительно, очень пьянит, – икнув, пробормотала Хорхолла.
«Вот странно, – мысль родилась не в голове Вебера, а где-то над черепной коробкой.
– Разве тень может икать?»
Никто не ответил. Никто не отозвался на высказывание ведьмы, даже мысленно. Только Вебер слышал ее. Он лежал неподвижно, раскинув руки в стороны, глядя в каменный свод, с которого водопадами рушился тусклый рассеянный свет. Так человек лежал долго, не в силах думать ни о чем сложном.
Ни щебетания, ни раскаленного клюва, ни змеепсов, ни кровососущих теней. Хорошо...
Тысячи лет пронеслись вместе с облаками над Зубом Дракона, прежде чем из крохотного зернышка – мозга Вебера – выросло дерево знания.
Лишь тогда спецназовец «Каракурта» понял: все три ведьмы опьянели от выпитой крови настолько, что временно покинули свои телесные оболочки, отправились грезить где-то с Мафеем, которого не знал Вебер. И, возможно, к лучшему.
– Вперед, солдат! – он выдохнул это со стоном, с хрипом, с ненавистью к самому себе.
За то, что слаб и готов уступить боли. За то, что не способен сделать простую вещь – покинуть пещеру прежде, чем ведьмы вернутся в свои тела.
Но хозяйки болот были правы – в теле капитана теперь жило очень много ненависти. Не только к себе. Ко всему миру. К фринам, которые загнали его в каменный склеп. К их безжалостным слугам. К черным теням, которые лакомились его кровью.
Вебер не мог подняться – он полз вперед, цепляясь крючьями пальцев за выступы в камнях. Руди не знал, откуда пришло понимание: он должен двигаться именно в эту сторону.
