Смерть со школьной скамьи

Одет он был неброско: брюки, футболка, сверху пиджак, на шее поблескивала тонкая золотая цепочка. Хозяйка квартиры, Татьяна, курила на диване, сбрасывая пепел в пустую консервную банку. Выглядела она не старше своих лет. Некогда русые волосы она обесцветила, но в последнее время ухаживать за ними перестала, и на макушке проступила темная полоса. Судя по упитанному лицу, Татьяна и до беременности была полного телосложения, сейчас же она раздалась вширь и в толщину до бочкообразной формы. Щеки хозяйки лоснились, как будто она их намазала жирным кремом, на лбу красными пятнами зрели прыщи.

Нашему вторжению ни мужчины, ни хозяйка не удивились.

— Как жизнь? — панибратски спросил Матвеев. Он с первой секунды, как более опытный милиционер, взял на себя лидирующую роль.

— Нормально, — пробурчал парень в кресле.

— Покажи-ка руку, Котик. Что ты там наколол?

Парень неохотно протянул Матвееву руку. На среднем пальце темнел недавно наколотый воровской «перстень».

— Андрон, — обратился Матвеев к мужчине у балкона, — смотри, Кот в зоне не был, в тюрьме сидел по малолетке пару месяцев под следствием, а уже весь испортаченный, как бывалый зэк. «Воровская жизнь», «Темная жизнь», «Перстень малолетки». Кот, ты себе на заднице еще кочегара не наколол?

Мужчина у балкона засмеялся.

— Я слышал про такую татуировку, но сам никогда не видел. Васильевич, как она на самом деле выглядит?

— На одной ягодице колют кочегара с лопатой, на другой — кучу угля.

— Петушиная наколка, — пробурчал Кот.

Матвеев презрительно хмыкнул в его сторону, подошел к хозяйке, похлопал ее по лоснящейся щеке.

— Что, Танюша, кто у нас папаша? Или сама не знаешь?

— Кто надо, тот и есть, — зло ответила она. — Чего пришли, что вам надо?

Татьяна, несмотря на молодость, была уже опытной девушкой. Она сразу же поняла, что трое ввалившихся в квартиру незнакомых мужчин в гражданской одежде — это сотрудники уголовного розыска.

Я не стал дослушивать их, прошел в смежную комнату, которая в нормальной семье должна быть спальней.

В этой комнате на кровати, на голом матраце, спал одетый мужчина лет сорока пяти. Около кровати пол был заблеван, вокруг разбросаны окурки папирос. Моя коляска стояла в углу у детской кроватки. Я выкатил коляску в зал, поставил ее на попа. На днище был заветный американский знак.