Смерть со школьной скамьи

Она столько времени Ингу терпела… А если честно, Андрей, я понятия не имею, что между ними произошло. У Лебедевой первого мая на руках было разрешение на выезд из СССР. Может быть, эта бумажка из ОВИРа и стала той последней каплей, после которой Вьюгин понял, что все кончено и она окончательно бросает его. Предает. А с предателями сам знаешь, как принято поступать.

— Интересно, а Вьюгин мог бы за границу выехать?

— Андрей, мы же договорились про него больше не вспоминать! Какого черта ты опять о нем речь завел? Забудь про Вьюгина.

— Я-то забыл, да Дарья Георгиевна напомнила.

— И про Дашку забудь. У нее своя жизнь, и ты в ее планы не входишь. Кстати, скажи, а если бы у тебя была возможность, ты бы махнул за границу?

— Не знаю, я никогда об этом серьезно не задумывался. Я, Валентина Павловна, — реалист, я в детстве космонавтом стать не мечтал.

— А вот я всю жизнь в облаках летаю.

Мы пришли в дом отдыха. Журбина ушла звонить, а я остался на попечении Валерика.

— Чем тебя развлечь? — спросил он.

— По случаю выходного дня я бы не отказался от рюмки коньяка.

— Я бы тоже не отказался, да Валентина Павловна ругаться будет.

— На меня не будет, а тебя, Валера, пить никто не заставляет. Пошли, дружище, открывай закрома Родины! В таком шикарном заведении коньяк обязательно должен быть.

Он завел меня в просторную комнату на первом этаже, представлявшую собой что-то среднее между крохотной столовой и помещением для отдыха.

На правах хозяина Валерик достал из шкафчика две рюмки, из тумбочки под цветным телевизором извлек початую бутылку коньяка, выложил на стол коробку шоколадных конфет.

— Валера, а почему вы в этот дом отдыха перебрались? Здесь чем-то лучше, чем в «Изумрудном лесу»?

— Спокойнее здесь, народу меньше, заезд не регулярный. Сегодня суббота, а постояльцев только трое на двенадцать номеров.

— Вот вы где! — раздался из дверей голос Валентины Павловны. — Валерик, что за дела, что за пьянство среди бела дня? Сходи на кухню, распорядись, чтобы нам обед сюда подали.

Я сел в кожаное кресло у журнального столика, достал сигарету, пододвинул к себе пепельницу и только тогда вопросительно посмотрел на Журбину.

— В августе месяце, если ничего не изменится, — проговаривая каждое слово, сказала она, — ты получишь однокомнатную квартиру в Ленинском районе. Если к августу ты женишься и представишь жилищной комиссии справку, что твоя жена беременна, то получишь двухкомнатную квартиру.