Смерть со школьной скамьи

Доволен?

Несколько секунд я сидел неподвижно, ждал, пока перестанет кружиться голова. Как только у меня прошло состояние, очень похожее на опьянение после доброй чарки водки на голодный желудок, я встал, подошел к Журбиной и поцеловал ей руку.

— Валентина Павловна, я — ваш должник!

— Кроме тетради, Лебедева тебе больше ничего не отдавала на хранение? — вместо благодарности спросила Журбина. — У нас еще одной фотографии не хватает.

— Я Лебедеву не видел с лета 1979 года. В эту среду я от нее получил бандероль. В ней были только тетрадка и записка личного характера.

Валентина Павловна, неужели вы думаете, что если бы у меня была какая-то фотография, то я бы ее вам не отдал? Зачем она мне? Николаенко шантажировать? Он нынче моим главным боссом стал, буду на него рыпаться — шею свернет.

Как в кино про заграничную жизнь, толкая перед собой тележку с тарелками, кастрюльками и судочками, в комнату вошла симпатичная официантка. Она быстро сервировала стол, пожелала нам приятного аппетита и ушла, плотно прикрыв за собой дверь.

На первое в доме отдыха «Журавли» подавали уху из стерляжьих голов, на второе — жаренную на углях рыбу и фасоль, тушенную в томатном соусе со специями. На десерт — клюквенный пирог. Еще на столе были два вида салатов, похожий на майонез соус, только что выпеченные хрустящие булочки вместо обычного хлеба.

— Достань из шкафа бутылку красного вина и поухаживай за мной, — сказала Валентина Павловна, садясь за стол.

— Тут белое вино есть, — сказал я, заглянув в миниатюрный бар.

 — К рыбным блюдам положено подавать белое вино.

— Андрюша, умничать будешь в другом месте. Я уже много лет пью только красное грузинское вино, вне зависимости от блюд на столе.

— Согласен. Этикет — это условность. Я, Валентина Павловна, с вашего позволения, выпью коньяка. Он ко всем блюдам подходит.

— Пей что хочешь! Я тебе не нянька. Ты уже взрослый мальчик.

Первую часть трапезы мы провели молча. Потом я выпил еще и еще, осмелел, появилась неудержимая тяга к общению.

— Валентина Павловна, — обратился я.

Журбина оторвалась от десерта, пригубила вина, кивнула, что готова слушать.

— Валентина Павловна, лично я никогда, ни за какие деньги не согласился бы фотографироваться в голом виде. Каким образом Николаенко у вас засветился? Его бы за эту фотку линчевали, если бы она к руководству УВД попала.

— Ничего бы ему не было. За Николаенко есть кому заступиться.

— Расскажите мне про «Изумрудный лес».

— Зачем тебе это? — снисходительно улыбнулась она.