Смерть со школьной скамьи

— О каком доме отдыха вы говорите, об «Изумрудном лесе»?

— «Изумрудный лес» построили до меня. — Журбина села на кровать, сетка под ней прогнулась чуть ли не до самого пола. — Хоть там я не засветилась!

В ее голосе я уловил нотки отчаяния. Что говорить, положение у нее незавидное: из шикарных апартаментов в «Журавлях» — да в какую-то конуру без мебели!

«Успею, успею я узнать, что случилось. Если Журбину еще не выследили, то времени у нас полным-полно. Рискованно, конечно, с ней сидеть. Зато интересно».

— Валентина Павловна, вы ели сегодня? — спросил я.

— Не надо никуда ходить. Мне второй день кусок хлеба в горло не лезет. Я сегодня всю ночь не спала, все к шагам в коридоре прислушивалась.

— Как вы передали мне записку?

— Знаешь поговорку: «Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам»?

— Обалдеть! Вас никто не остановил на проходной?

— В моем возрасте обычно спрашивают: «Как здоровье?», а не к кому пошел. Твой адрес мне подсказал верный человек, остальное — дело техники.

— Где Валерик? Он с нами или перешел на сторону врага?

— Валерик — гнида. Он в тину ушел и думает там отсидеться. Пускай сидит, бог ему судья. Вот так, Андрюша, приближать к себе людей: Лебедева шантажировала меня, а Валерик сбежал при первых раскатах грома. Тварь неблагодарная. Когда я встретила его, он был законченным пьяницей, мочился в штаны, спал под забором. Я отмыла его, одела, обула, и вот он как отплатил мне за все добро! Вспомнил, мать его, что он до сих пор с бывшей женой официально не разведен, и вернулся к ней.

— Он знает, где вы сейчас находитесь?

— Нет. Об этой норе знаешь только ты и еще один человек. Скажу прямо — мой бывший любовник.

— Не Николаенко ли? — с вызовом спросил я.

— Нет, конечно. Жене я давно не доверяю. Не удивлюсь, если он сейчас в первых рядах тех, кто ищет меня.

— Валентина Павловна, давайте сделаем так: вы расскажете мне все по порядку, а я подумаю, чем смогу помочь вам.

Я опрокинул один из чемоданов, сел на него, откинулся на стену, закурил.

— Не знал, что вы курите, — сказал я.

— Я бы и выпила, да не хочу трезвость ума терять. — Она затянулась сигаретой, сбросила пепел на пол. Надолго оставаться в этом жилище Валентина Павловна явно не собиралась.

— Что же, слушай! Много-много лет назад я и Маслов работали вместе. Если тебе станут говорить, что я была его любовницей, то знай — это правда.