Смерть со школьной скамьи

— Про какую организацию ты говоришь? У нас что, членские билеты были? Собирались люди на вечеринку, веселились, кто как мог. В чем тут крамола? Не с теми женами отплясывали? Так это не преступление. Деньги мы с них собирали? А что, я должна была их за свой счет кормить-поить? Ты когда с дружками на водку скидываешься, то это не преступление? А почему у нас должно быть наоборот? Икра и балычок денег стоят. Никакой бухгалтерии мы не вели, так что со стороны БХСС к нам не подкопаешься.

— Тетрадь с записями не в счет?

— Записи в тетрадке, без показаний участников мероприятий — это бред сивой кобылы, каракули психбольного на подоконнике.

Нет показаний — нет доказательств.

— Понятно. Без фотографии записи ценности не имеют, а фотографию я уничтожил.

— Про «Изумрудный лес» я даже не беспокоюсь, тем более что все мероприятия мы там уже давно свернули. А вот за дом отдыха на Иссык-Куле с меня спросят. Решение о финансировании принимали три человека — два умерли, осталась я.

— Как-то быстро события завертелись.

Не успели Маслова похоронить, как уже за его окружение взялись.

— Они еще полгода назад к Маслову заместителем бывшего чекиста поставили. Он все рыл, рыл, да подходящего момента не было. Теперь наступил. Теперь головы полетят. Моя должна быть первой.

— Почему этим делом КГБ занимается? Хищения, приписки — это же милицейская статья, наша подследственность.

— Комитетчики под обком партии яму копают, облсофпроф — это только начало. Андропов, как говорят, решил всю брежневскую гвардию под корень извести и везде своих людей расставить.

Большая политика! В ней все средства хороши.

— В целом обстановка понятна. Куда вы теперь?

— К знакомым в Ташкент. Там хорошо прятаться — от любого мента можно трешкой откупиться. У них, в Средней Азии, советская власть — понятие условное. Как правили баи да беки, так все и осталось, только теперь местные царьки с партбилетами в кармане ходят.

— Теперь давайте пройдемся по лицам.

— Андрюша, ты таким тоном со мной разговариваешь, как будто допрашиваешь меня!

— Валентина Павловна, давайте отбросим условности! При чем здесь мой тон? Я хочу до конца разобраться в сложившейся вокруг ситуации.

Вокруг меня происходят некие события, и я хочу быть готовым к любому повороту пьесы. Начнем с Николаенко. Какого черта он так психанул, когда увидел доллары? Вы ему что, долю обещали?

— Половину, если успеет их первым найти.

— То-то у него был вид обворованного человека.

— У тебя в начале нашего разговора такой же вид был.