Смерть со школьной скамьи

«Придется мне самому съездить в Москву, — размышлял я, запечатывая меморандум в конверт. — Никому столь щекотливое дело доверять нельзя».

В конце августа я объявил на работе, что все выходные проведу в городе у родителей. Вместо отчего дома, где меня считали неудачником, сосланным в провинцию на веки вечные, я слетал в Москву. В субботу утром вылетел, а в воскресенье вернулся назад.

Гром грянул в сентябре.

— Мужики, уголовный розыск, заходите ко мне, что вам сейчас расскажу! — Вернувшийся с совещания в областном УВД наш начальник, майор Гордеев, был не на шутку встревожен.

 — К нам в область с проверкой приехала совместная московская комиссия из МВД и Комитета партийного контроля при ЦК КПСС. Сегодня всех милицейских начальников собрали в актовом зале, и перед нами выступил какой-то старикашка: лысый, маленький, но со Звездой Героя Социалистического Труда на груди. Мы думали, он начнет сейчас нудить о планах партии и правительства, а старикашка вышел за трибуну и как заорет: «Я вам, сукины дети, покажу, как устои социализма на прочность пробовать!»

— Так и сказал: «Сукины дети»? — с сомнением спросили сыщики.

— Да он под конец матом кричал, мол, я вашими партбилетами все улицы вымощу, но вы у меня крепко запомните: кто против партии пойдет, от того даже мокрого места не останется!

— Вот это да! — изумились все собравшиеся.

— Андрей Николаевич, — обратился ко мне Гордеев. — Ты помнишь полковника Николаенко? Его сегодня арестовали прямо в здании областного УВД.

— За что? — с интересом спросил я.

— За изготовление порнографии. Мол, есть фотка, где он сам голый стоит и голую бабу обнимает.

— Порнография — это же легкая статья, за нее разве могут арестовать?

Я не знаю, какие методы допросов применялись к Николаенко, но уже через неделю после ареста он признался, что вел антисоветские разговоры, к исполнению служебных обязанностей подходил халатно, при составлении отчетов прибегал к должностному подлогу. В январе 1984 года Николаенко по целому букету статей осудили на шесть лет.

Во времена перестройки мне довелось выпивать в компании с бывшим оперативником, отбывавшим наказание в одной колонии с Николаенко. Он утверждал, что зимой 1989 года в их зоне вспыхнули массовые беспорядки: заключенные подожгли бараки в жилой зоне, разгромили здание администрации, избили дежурных офицеров. Для подавления бунта руководство МВД бросило батальон солдат внутренней службы.