Смертельная верность

— А ты точно со мной не можешь?

— Точно, — сказал Димыч, как отрезал. — Мне предстоит серьезный разговор со стрелком-спортсменом Рыбкиным. И потом еще с дружком его, который все время вокруг площадки некстати крутится.

— Опять? Дался тебе этот Рыбкин.

— Еще как дался. Пистолет-то, что мы в центре изъяли — тот самый. Из него Кузнецова грохнули. Пальцев на нем, конечно, нет. Протерли аккуратненько. Так что обострился мой интерес и к Рыбкину, и к Сиротину. У одного мотив был, у другого возможность. Слушай, а может, они в паре работали? Как тебе такой вариант?

Собачья выставка проходила в здоровенном комплексе, недавно с помпой открытом.

Всем хорош был комплекс — и несколько выставочных павильонов, и гостиница для участников, и кафе-рестораны всякие. Фонтан в холле, опять же. Одно было плохо — добираться туда на общественном транспорте неудобно. Потому что те, кто проектируют комплексы, на автобусах не ездят. И не предполагают, что это делает кто-то другой. Поэтому остановок рядом не проектируют. И тротуаров рядом тоже не густо. И вообще, такое ощущение, что все люди, кроме меня, давным-давно перестали ходить пешком. И только я, верная традициям, продолжаю месить ногами осеннюю грязь, которой вокруг полно как раз по причине недавней стройки.

Неужели я так за собственную жадность расплачиваюсь? Вот пожалела денег на такси, теперь бреду от остановки, которая оказалась в двух кварталах от нужного мне адреса.

Добравшись кое-как до заветной двери, я окончательно упала духом.

Выставка собак поражала в первую очередь масштабами. Куда ни глянь, везде были собаки. Самые разные: большие и маленькие, лохматые, так что с трудом можно было угадать, где там морда, и совсем голые, трясущиеся на сквозняке. Некоторые лежали на подстилках, спокойные и ко всему безучастные. Особенно выделялся красавец сенбернар, смотревший на мельтешащих вокруг людей и собак взглядом царя Соломона. Я уважительно обошла его коврик стороной, чтобы не помешать ненароком философскому созерцанию.

Другие собаки, наоборот, вели себя излишне активно, словно пытались урвать от жизни все возможные впечатления. Они беспрестанно тянули любопытные носы к соседям и прохожим, поминутно вскакивали, потом снова садились, беспокойно озираясь.

К моему немалому удивлению, лая почти не было слышно. Мне-то казалось, что при таком скоплении собак, шум должен стоять невероятный. Но нет, все было чинно-благородно, с достоинством и почти олимпийским спокойствием.