Смертельная верность

— А каким спортом они занимались? — спросил Димыч как бы невзначай.

— Пулевой стрельбой. Никогда бы на Кольку не подумал, что он стрелок. Совсем не для его характера спорт. Может, потому и бросил.

Димыч вмял окурок в жестяную банку, стоявшую тут же, на перилах, и попросил:

— Петр Алексеевич, а вот те пара человек, что с Кузнецовым никогда не ругались, они кто?

— Какая пара? — не понял Давыдов.

— Ну, вы говорили, что проще назвать, кто с Кузнецовым не ругался.

— Так это я для красного словца, — засмеялся Давыдов.

 — А вы сразу и прицепились. Пару человек не назову, уж больно сложный характер у Юрки был, царство ему небесное. А вот, если хотите, что-то хорошее про него услышать, поговорите с Таней Ковалевой. Они дружили, вроде.

— В каком смысле «дружили»?

— Про смыслы не скажу, не люблю сплетничать. Но общались часто, и клиентов ей Юрка подкидывал, рекламировал, можно сказать. Татьяна — хендлер очень неплохой.

— Кто? — обессилено уточнил Димыч. — По-русски это как будет?

— По-русски это будет «демонстратор собак».

Человек, который показывает собаку на выставке. Тоже целое искусство. Сейчас Татьянин телефон принесу, был у меня где-то, на всякий случай.

С Таней Ковалевой Димыч созвонился тут же, едва домик центра дрессировки скрылся за деревьями. Договорились встретиться завтра, часиков в двенадцать. Я сообщила, как бы невзначай, что свободна в любой день на этой неделе. Захаров сделал вид, что не понимает моих намеков и снова взялся звонить кому-то.

— Это Захаров из городского, — сообщил он собеседнику.

 — А организуй-ка ты мне этого вашего народного мстителя Кравчука на беседу. В добровольном порядке, для его же пользы. Как это не может? Я же тебе объясняю — для всех будет лучше, если он явится добровольно. В первую очередь для него. Чего? И когда? Ладно, отбой.

Димыч повернул ко мне обескураженную физиономию и сказал, разводя руками:

— Кравчук-то наш, похоже, ни при чем. Он четвертого числа ногу сломал, лежит дома в гипсе. Так что, никак не мог шестого на соревнованиях оказаться.

А если бы и оказался, то мужика с загипсованной ногой мне бы несколько свидетелей обязательно вспомнили. Не из-за Джоника убили Юру Кузнецова, совсем не из-за него.

Справа от тропинки, по которой мы шли, показалась дрессировочная площадка. Барьеры, лестницы, бумы, вкопанные торчком в землю автомобильные покрышки. И среди всего этого великолепия — две неподвижные фигуры. Человек и собака.

— Давай подойдем, — сказал Димыч, вглядываясь. — На ловца и зверь бежит.