Смертельная верность

Мастера спорта закрыл даже. Мы не виделись лет десять.

— Десять лет не виделись, а тут вдруг объявился? Соскучился, что ли?

— Да нет. Он не ко мне пришел. Он просто пришел посмотреть, что это такое, работа фигуранта. Говорит, хотел устроиться, подработать немного. А меня тут случайно увидел, узнал. Вот и подошел в перерыве.

— Подработать хотел? Фигуранты хорошо зарабатывают?

— Да нет, — засмеялся Коля. — Больших денег на этом не заработаешь. Это со стороны кажется, что раз работа опасная, то и платить должны хорошо.

А здесь деньги небольшие, все на энтузиазме. В фигуранты идут те, кто собак любит, или кому адреналина не хватает.

— Сиротин, — подсказал Коля.

— Ага, Сиротин Игорь. Он что же, раздумал в фигуранты идти? Или ты его отговорил?

— Я отговаривал, конечно. Он же собак боится, ему не надо на такую работу. Но он и сам передумал потом. Пришел несколько раз, посмотрел, и передумал. Хотел на соревнования прийти, но накануне позвонил, сказал, что уезжает куда-то, вроде.

— Нет, я его не видел. Говорю же, мы и не приятели, так, занимались когда-то вместе.

Коля вдруг замер на полуслове и уставился на что-то, позади нас. Мы, не сговариваясь, оглянулись.

Райс, лежавший до этого в нескольких метрах от нас, брел, понурив голову к ближайшему буму. Подошел, внимательно обнюхал наклонную доску с прибитыми поперечными брусками и шагнул на нее дрожащей лапой.

— Смотрите! — восторженно прошептал Коля. — Я же говорил, что оживет постепенно. Ты мой хороший!

Коля сорвался с места, не попрощавшись. Он вообще, кажется, про нас забыл.

Носился кругами возле бума. Подбадривал идущего мелкими неуверенными шагами Райса.

Обратно сквозь кусты мы уже не полезли, прошли, как все нормальные люди, по тропинке.

— Неужели ты думаешь, что вот этот вот восторженный пацан мог застрелить напарника? — нарушила я затянувшееся молчание.

— Восторженность делу не помеха, — буркнул Димыч неохотно. — Я на всех думаю. У меня работа такая. Кравчука вот теперь вычеркиваем из списка подозреваемых, а остальных будем отрабатывать потихоньку.

И Рыбкин, как бы он ни был лично тебе симпатичен, подозреваемый номер один.

— Райс? Ты что, всерьез думаешь, что можно убить человека из-за собаки?

— Да ты посмотри на него! — взорвался Димыч. — Он же на собаке этой просто помешанный. Маньяк кинологический. Вбил себе в голову, что ему нужен этот Райс, и несколько лет пытался его добыть законными способами. А когда потерял надежду решить дело миром, пришил несговорчивого Кузнецова и всего делов.