Смертельная верность

Остановиться было нельзя. Как только я откладывала в сторону просмотренный, Зоя Васильевна Кузнецова тут же подавала мне следующий. Лицо у нее при этом было жалобным, просящим. Как будто, разглядывая семейные фотографии, мы оказывали ей неоценимую услугу. Ей очень важно было показать хоть кому-то, что у нее был сын. Вот он совсем маленький, видите? А вот это мы на Черном море, в санатории. Юрочке здесь лет пять, видите? А это он в первый класс пошел. А это он в деревне у тетки. Там коза была и Юрик маленький ее очень боялся.

Вот он, с двоюродными братьями на рыбалке, видите?

Ей было важно, чтобы про ее мальчика знало как можно больше народу. Казалось, что если все будут знать, что он был, сын не умрет совсем, окончательно. Будет память, или как там это называется? Будет не так больно. И она совала нам с Димычем эти альбомы, ворошила настойчиво страницы, с которых смотрело прошлое. Ее прошлое, ее мальчик, ее жизнь. Муж сидел рядом — безмолвный и безучастный. Только иногда поворачивал голову и пристально смотрел на нее.

Будто проверяя, что она все еще здесь, на месте. На нас он, кажется, совсем не обращал внимания. Застыл, как в капле смолы, в вязком мареве горя.

Я листала альбом со старыми, еще черно-белыми фотографиями и боялась поднять глаза. Димыч задавал какие-то вопросы. Судя по усталому и равнодушному тону Кузнецовой, задавал он их уже не в первый раз.

Пролистнув несколько страниц, я наткнулась на фотографию Юры-подростка в обнимку с овчаркой.

— А это Юрочка с Рексом, — заметила мое внимание Зоя Васильевна.

 — Собака такая у него была. Ох, умнющий! Юра сам его дрессировал, представляете. Никто не помогал, все сам. И собака получилась просто загляденье. Ему нравилось с собаками возиться.

Она всхлипнула и прижала к лицу мокрый, хоть выжимай, платочек.

Я перевернула страницу. Опять Юра и Рекс. На каждой фотографии — только вдвоем. Иногда с кем-то из приятелей. Иногда с родителями. Но всегда — растущий от фотографии к фотографии Юра и матереющий Рекс. На улице, на пляже.

Дома, на фоне дефицитного настенного ковра. Под новогодней елкой, Юра в дурацкой маске зайца и Рекс со свертком в зубах. Совсем почти взрослый Юра, с уже пробивающимися усиками, и лежащий у его ног Рекс на залитой солнцем летней улице…

На следующей странице Рекса не было. Вообще не было собак. Юра на диване все под тем же ковром. Один. Юра возле школы. Юра на выпускном.

Перевернув еще пару страниц, я нашла прозрачный пакет с грамотами и дипломами.