Смертельный звонок [cборник]

 — Как может дело о взрыве быть рядовым? В любом случае имеются: тушка от дорогого телефона, набитого взрывчаткой, формула которой не походит на состав общеизвестных адских смесей.

— Ну а почему бы не обратиться к версии о том, что изобрел его гениальный химик, покойный Денис, и что-то пошло не так? — Мария даже изобразила потирание ручек. — Как мило-то! Смотри, какой поворот: милый голубоглазый мальчик с гагаринской улыбкой оказался исчадием ада. Изобрел супермегагексаген…

Лев Иванович загадочно улыбнулся:

— Представь себе.

…На самом деле тяга к упрощению присуща не только талантливым актрисам, и опытный сыщик Станислав был не прочь дежурно размечтаться.

— Ох, Лева, не скрою от тебя: я готов предположить, что это Романов по старой памяти приревновал свою разбитную, много повидавшую супругу…

— Тогда все замечательно сложилось бы.

— Талантливый химик, к тому же имевший опыт работы и с электроникой.

— …настроить так, чтобы сработало от нажатия золотой кнопки, — в тон продолжил Гуров.

— Нет, мне-то лично импонируют твои построения, — утешил Лев Иванович, — но все портит то, что эксперты подтверждают: он погиб в эпицентре. То есть, во-первых, придется допустить, что умница Романов — круглый идиот, сам нажал кнопку-взрыватель, во-вторых, своей гибелью обогатил неверную жену на целую квартиру.

— Почти целую, — въедливо поправил Станислав, — ну вот просто не успел укрыться от взрыва.

И все-таки, как ни упрямился, признал:

— Но на кнопочку-то нажал.

— Знал бы, что за телефон в руках, — вряд ли нажал бы. Что за самурайское самосожжение? Кому что докажешь у нас, в средней полосе, этими демонстрациями…

— И квартира, это да. Ломает стройное повествование.

— А что говорит тебе сыщицкая интуиция? — поинтересовался Лев Иванович.

— Чего ж не страдать? — отозвался Станислав. — Как раз очень просто. Все-таки была красавица, а тут лицо разворотило, глаза нет — при таком антураже не надо быть актером, чтобы правдоподобно изобразить скорбь и сокрыть радость от получения наследства.

И все-таки снова Крячко был вынужден признать:

— Прав ты, Лева.