Смертельный звонок [cборник]

Те, которых Алеша считал достойными себя, на него плевать хотели с высоты каблуков. Те, которым был по душе тип вполне приятной наружности, чья угрюмость и надменность при приглушенном освещении могла сойти за таинственность, не устраивали самого Алешу.

И он, задаваясь вопросами — «Почему ж все такие дуры», «Откуда ж столько уродин» и тем более «стерв разборчивых», — в свои двадцать пять так и не обзавелся в целом никем. Тем более было обидно смотреть на всю эту голытьбу, соседей из стран ближнего зарубежья, у которых «с этим всем» было отменно.

Иначе откуда столько детишек.

Нет, детишек Алеша любил, правда, только вполне определенного вида. Вот подай ему златокудрого, голубоглазого и непременно с веснушками — горы свернул за одну его слезинку. И как горестно понимать, что счастье этого вот, белобрысенького, под угрозой — ведь очень скоро мы все тут нацменьшинством станем.

За такими метафизическими размышлениями время шло, а денег не прибавлялось, это притом, что Алеша не курил и, кроме пива, ничего не потреблял — на этом основании, кстати, считал себя трезвенником, достойным финансового процветания.

А деньги деваются на растущие в цене продукты, которых всем не хватает, потому что… ну, там, разворовывают или понаехали — все зависит от того, на какой телеграм-канал в настоящее время подписан Алеша.

И вот уже пришлось один кредит взять — по совету интернет-гуру, потом, когда выяснилось, что проценты не особо выгодные, а погашать нечем, то оформил и второй, а там и третий — пошло, что называется, плотно.

Иногда наступали сытые времена, и Алеша почти выбирался из этой ямы — вот-вот брезжил свет, но снова следовал какой-то удар судьбы, и все возвращалось на адовы круги.

Наконец, какие-то мерзавцы, пользуясь тем, что Алеша светил свои паспортные данные вообще всюду, где давали хоть что-то «до зарплаты», оформили-таки кредит на себя, не на него. И разумеется, без отдачи.

Вот когда это выяснилось, наступил момент полного отчаяния: ни в одной конторе денег недобросовестному Алеше больше не желали давать.

Друзей-приятелей, у которых можно было бы перехватить, у него давно не осталось, родители скончались. Выходить на работу на один склад с соседями — этот вариант не рассматривался в принципе. Вскоре закончилось все, опустела даже банка с лаврушкой. Оставалось лишь одно — бродить дни и ночи напролет из угла в угол, для развлечения воображая себя начальником станции, фиксируя опоздания поездов с точностью до минуты.