Смерти вопреки

Президент одной африканской страны присвоил нам, группе военных инструкторов, звания капитанов гвардии, но этим фактом я никогда не козырял, потому что во время мятежа одной из частей нам пришлось участвовать в расстреле пленных солдат и офицеров, сдавая тем самым экзамен на верность правящему режиму. К тому же другого варианта у нас не было. Или они, или мы. Впрочем, мы были не одни. С нами в одном ряду стояли и стреляли генералы и полковники правительственной армии.

Спать легли поздно, так как мечты о красивых серебряных погонах, с тремя звездочками еще долго перебивали сон возбужденных парней.

Утром явился Леша Смоленский, но только стоило ему узнать о новом звании, как он радостно заорал во весь голос:

– Чего сидим?! Кого ждем?! Поехали!!

Под его оглушительные вопли мы оделись и помчались на вещевой склад, готовые с боем, если не дадут так, получить новое обмундирование. Начальник вещевого склада, лейтенант, уже щеголял в новой форме. Парни, ворвавшись к нему в кабинет, несколько секунд завистливо разглядывали его новую форму, с иголочки, и только затем изложили свою просьбу.

Начальник, похоже, был доволен произведенным на них видом, поэтому сразу нашел вещевые аттестаты, которые на нас были уже выписаны, а затем собственноручно написал на каждом из них: «Выдать немедленно», а затем поставил свой закрученный автограф.

Старшина, заведующий складом, когда до меня дошла очередь, быстро обежал меня взглядом, потом, ни слова не говоря, прошел к полкам, где были разложены гимнастерки и брюки. Отобрал несколько комплектов формы и положил передо мной.

Потом принес шапку и шинель.

– Примерьте, – посмотрел на мои ноги, спросил: – Сорок второй?

После ответа развернулся и ушел в глубину помещения. Вернулся с ремнем, портупеей и сапогами.

Потом отошел к столу, где стал сравнивать мой аттестат с накладной, лежащей на столе, при этом что-то невнятно бормотал. После чего открыл один из ящиков стола, пару минут шуршал бумагой, после чего вернулся и протянул мне бумажный пакет вместе с маленьким кулечком.

Я не стал их открывать, так как уже знал, что в пакете лежало несколько пар погон, а в кулечке – звездочки.

Придя в казарму, все дружно занялись пришиванием погон, подшивкой воротничков и чисткой сапог. Еще полчаса примеряли форму, убирали складки и, выпячивая грудь, гордо смотрелись в зеркальце Лени Мартынова. Я тоже надел форму, нацепил медали и посмотрел на себя в зеркальце.

«Мне еще нашивку за ранение, и я буду выглядеть стопроцентным героем-фронтовиком».