Смерти вопреки

– Знаете… просто мне показалось, что вы и Маша больше подходите друг другу, чем эта неприятная личность, ее ухажер. Он ей стихи читает, слова приятные говорит, и физиономия у него, как у херувима, но… не нравится он мне и все тут.

Когда мы подошли к дому профессора, уже начало вечереть, но фонари еще не горели. Только-только начало темнеть. С самого утра хлестал дождь, превратившийся сейчас в мелкую, противную морось, да еще подул резкий и сырой ветер с Невы. Экипаж, стоящий у подъезда, первым заметил профессор:

– Интересно, куда это она собралась?

Мы подошли в тот самый момент, когда Мария Владимировна садилась в экипаж, поддерживаемая Артистом.

– Маша, ты куда собралась?

– Я скоро буду, дядюшка…

– Здравствуйте, Мария Владимировна. Вы не могли бы отложить поездку? Мне срочно надо с вами поговорить.

– Здравствуйте, Сергей Александрович. Извините, мне сейчас надо ехать. Давайте завтра?

– Тогда поговорим прямо сейчас! – с этими словами я вскочил на подножку и посмотрел в лицо брачному аферисту.

 – Сашка Артист мне ничего не хочет сказать?

Тот сначала растерялся, тем самым выдав себя, но затем все-таки попробовал изобразить возмущенный вид:

– Как вы смеете, сударь?!

Его голос при этом явно дрожал. Было похоже, что он отлично осведомлен о судьбе всех наемных шавок, которых подсылал ко мне.

– Сам слезешь или тебя вытряхнуть?

Раздавшийся за моей спиной легкий, шелестящий свист заставил меня замереть и насторожиться. Почти сразу раздался резкий и испуганный вскрик профессора, который заставил меня резко развернуться в его сторону.

Я успел увидеть только его вскинутую руку, как огненная вспышка опалила мой правый висок, и тело сразу стало ватным и неуправляемым. Проваливаясь в темноту, я еще успел услышать испуганный женский вскрик и хриплый голос мужчины:

– Пиво! Гони, мать твою!

В голове звенело, в горле было сухо. Хотел приподнять голову, как боль, словно ее включили, опалила огнем правый висок.

Сознание, заторможенное действием сильнодействующих лекарств, медленно и лениво просыпалось.

Вдруг где-то недалеко от своей головы я услышал шорохи, а затем раздался отчетливый мышиный писк. Только хотел удивиться, откуда в больнице могли взяться мыши, как услышал тихое всхлипывание.

«Мама. Но… разве она говорила, что сегодня придет…» – мысль оборвалась в тот самый момент, когда я осознал, что лежу ничком, причем не на больничной кровати, а на холодном деревянном полу.