Смерти вопреки

В результате жесткой и короткой схватки в живых остался только один игрок: заплывший жиром верзила, с черными сальными волосами, падавшими на плечи просторной рубахи. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Несмотря на бледное лицо и кровавые пятна на рубахе, в его глазах полыхала дикая злоба. Отец Лешки, стоявший в шаге от него, ткнул окровавленным ножом в его сторону:

Весь этот нехитрый план нападения был его идеей. Он рассудил просто: вид у меня приличный, из местных никто не знает, а значит, особых подозрений не возникнет.

Мне не были известны отношения двух уголовников, но, судя по всему, Два Ивана пришел к такому же мнению, что и полицейский агент: пришла пора скидывать Кистеня.

Обойдя стол, я поднял опрокинутую табуретку, затем сел на нее. Чуть наклонившись, спросил, глядя прямо в мутные от боли и злобы глаза главаря:

– Кто тебе заказал меня убить?

– Богу… А-а-а… Было дело.

– Пошел ты… – в следующее мгновение его лицо передернула гримаса боли, и он громко застонал.

Я уже стал приподниматься с табуретки, чтобы освежить его память, как меня остановил отец Алексея:

Я повернул голову в сторону, ожидая, что он мне скажет.

– Тебе здесь не след оставаться, а разговор с ним долгий будет. Поэтому так решим. Ты сейчас иди, я сам все у него узнаю… – Не знаю, что он прочел на моем лице, потому что поспешил добавить: – За мной должок, так что не волнуйся. Сделаю все как надо!

– Хорошо. Когда я узнаю?

– Встретимся через два дня.

– Есть желание этот гадюшник немного почистить.

– Свой порядок будешь наводить?

Тот вернул мне ухмылку и сказал:

– Можно сказать и так. Подойдешь…

– Давай в чайной, из которой вы сегодня вышли, – перебил я его.

– Договорились. В семь вечера. Сивый тебя проводит до фабричной слободы.

Мальчишка за эти два дня прямо извелся в ожидании назначенной встречи и сейчас, обогнав меня, замер на пороге, высматривая в зале отца, а только стоило ему его увидеть, как он опрометью бросился к нему.

Отец подхватил сына на руки, а тот крепко обнял его шею обеими руками.

Несколько минут они так стояли, потом беглый каторжник опустил сына и начал расспрашивать его о жизни. Какое-то время они были настолько увлечены друг другом, что не замечали ничего вокруг себя, пока Алексей в своем рассказе не коснулся меня. Два Ивана словно очнулся.

– Погодь, сын. Мне тут надо одно дело закончить. Чаю пока попей с кренделем сахарным.

После чего подался ко мне и негромко сказал:

– Ты не наш.