Смерти вопреки

Господи, чего только люди ни придумают!»

За мое время знакомства с поклонником Наташи нетрудно было его проанализировать и понять, что инженер-телеграфист представляет собой тип обычного русского интеллигента, который способен много говорить, но на решительные действия абсолютно не способен.

– Алексей Станиславович, почему бы вам не снять пальто и не присесть к столу, как обычно делают приличные люди, приходя в гости?

Луговицкий явно растерялся, никак не ожидая такого обыденного предложения, очевидно, предполагая, что я, как и Наташа, с ходу проникнусь его бедственным положением.

Сестра, наоборот, разозлилась, решив, что это новый способ поиздеваться над ее ненаглядным Алексеем. Это было видно по нахмуренным бровкам и сердитому взгляду, брошенному на меня. Она уже открыла рот, как ее опередил «социалист-революционер»:

– Извините меня, ради бога! Действительно, невежливо… Гм! Но мне лучше уйти. Собственно говоря, я пришел проститься с Натальей Александровной. Прошу еще раз извинить меня…

– Нет, Алексей! Вы остаетесь у нас! – строгости и категоричности в голосе сестры было хоть отбавляй.

 – Вам надо привести себя в порядок и поесть. К тому же вы нуждаетесь в помощи! В нашей помощи!

– Наташа, я не могу вас подвергать опасности! Поймите это!

– Хватить разыгрывать сцену из дешевой пьесы! Бегство. Убийцы. У кого-то, похоже, фантазия сильно разыгрались. Делаем, как я скажу. Вы, Алексей Станиславович, снимаете пальто и присаживайтесь к столу, а ты, сестренка, готовь обед. Пока она будет возиться в кухне, вы мне расскажете о том, что случилось.

Кстати, Наташа, ты купила мне бритву и мыло? – Когда та утвердительно кивнула головой, я продолжил: – Отлично. Значит, сейчас, господин инженер, вы идете в ванну и приводите себя в порядок. После поговорим. Кстати, оставьте мне газету. Почитаю от нечего делать. Она сегодняшняя?

– Там статья об ограблении банка. Внимательно прочитайте ее, я вас прошу.

– Не хотите ли вы сказать, что принимали в нем участие?

– Нет, но я знал о нем! – На лице «ярого революционера» снова появилось страдальческое выражение.

– Хорошо, почитаю. Да идите же! – прикрикнул я на инженера, которому, похоже, очень хотелось выговориться.

Спустя полчаса я, сытый и умиротворенный, откинулся на спинку стула. Оглядел несчастную парочку, которая все это время только и делала вид, что ест, после чего сказал:

– Рассказывайте, Алексей Станиславович! Подробно и не торопясь.

Уговаривать перепуганного инженера не пришлось.