Смерти вопреки

Я смотрел на него с усмешкой, так как понимал, что он сейчас пытается что-то лихорадочно придумать, чтобы оправдаться во всей этой истории.

«Ну, давай, давай. Послушаем твою сказку».

Бросил скучающий взгляд по сторонам. Ракушки, завитушки, плюш, бархат. Все то, что обычно любили купцы. Снова посмотрел на хозяина номера:

– Ну, что Хозяин, говорить будем или мне тебе сразу начинать ребра ломать?

Тот поднял голову. В глазах затаившийся страх, но чувствуется, что он уже взял себя в руки.

– Мы можем договориться? – вдруг неожиданно спросил он.

Я даже слегка опешил от такой наглости. Думал, что начнет плакать, предлагать деньги, говорить, что исправится, а этот оказался прожженным дельцом, сразу предложив мне сделку. Отвечать не стал, а вместо этого задал новый вопрос:

– Твоя настоящая фамилия?

– Вы просто не понимаете, насколько это большие деньги… – он начал говорить, но я его перебил новым вопросом:

Он отвел от меня взгляд, снова опустил голову и глухо произнес:

– Макиш. Николай Семенович.

«Где-то я уже слышал…» – но додумать мне так и не дали, так как Хозяин вдруг решил сменить покаянную позу, постаравшись себе придать как можно более раскованный и уверенный вид. Он откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.

– Мне больше нечего терять! Расскажу, все как на духу. Я единственный сын Семена Марковича Макиша, доверенного приказчика купца первой гильдии Крупинина, ныне покойного. С самых малых лет…

Рассказчик из Макиша оказался плохой, потому что, несмотря на его показную уверенность, он сильно нервничал, сбивался и терял нить повествования, но даже в таком виде стала ясна суть его рассказа.

Вся эта история началась с того, что Крупинин в одном из своих странствий за золотом случайно набрел на зарубки, оставленные на дереве каким-то человеком. Сначала он подумал, что их оставил какой-то старатель, причем очень давно, так как метки были уже едва заметны. Решив, что эти следы могут привести его к золотой жиле, он постепенно стал расширять круг поисков, ища другие следы.

Его упорство принесло свои плоды – спустя неделю он вышел к болоту, а спустя двое суток, благодаря настойчивости и почти звериной интуиции, нашел остатки гати, ведущей в глубину болот. Почти два дня он осторожно, многократно проверял топкую тропинку, ведущую через трясину, так как большинство некогда оставленных вех давно сгнили или ушли под воду, пока наконец не вышел на твердую землю. Это оказался остров, находящийся посреди болот.