Кирстен Мунк посчастливилось в тот раз выкрутиться, сославшись на то, что она просто испытывала лояльность рыцаря к своему господину. Но с этого момента она стала заклятым врагом Александра, и причиной многих ее преисполненных ненависти выпадов против Сесилии был именно тот факт, что Александр часто бывал вместе с этой норвежской девушкой и явно отдавал ей предпочтение перед Кирстен, чего эта красивая дама простить не могла. Она хотела верить, что его не интересуют женщины. Так что мысль о предстоящей свадьбе веселила теперь короля Кристиана.
— Я согласен удовлетворить Вашу просьбу, — произнес он с широкой, немного злорадной улыбкой. — Но я настаиваю на том, чтобы венчание происходило в моей заново обустроенной церкви в замке Фредриксборг. С помпой и блеском!
«Это будет подлинным триумфом над Кирстен», — подумал Его Величество.
«Избави Бог», — подумал Александр.
— А стоит ли? — осторожно спросил он. — Мы решили пожениться из-за моего скорого отъезда, да и родственников баронессы Мейден здесь нет…
— Свадьба будет! Ведь Ваша возлюбленная скоро должна отправиться во Фредриксборг, не так ли? Предоставьте все моему гофмейстеру, дорогой Александр Паладин!
Король чуть ли не потирал от удовольствия руки.
Его интерес к Кирстен Мунк никогда не ослабевал. Она была необычайно привлекательна, — и она это хорошо знала, — так что ее красота делала из короля пленника, хотя более глубокие, внутренние, брачные узы давно уже были порваны.
Один из придворных метко охарактеризовал Кирстен Мунк: «Обольстительная, красивая, со стройной, статной фигурой, сочными, чувственными чертами лица, светловолосая, с годами рискует располнеть.
Живая и льстивая, знает толк в развлечениях, до страсти увлекается играми и танцами. Капризная, своенравная, необузданная и эротичная. Скупая и жадная. Далеко не любящая мать, одних детей предпочитает другим. Удивила всех, выразив желание сопровождать своего мужа на войну в Германию — если вообще эта война состоится».
Большинство считало, что Кристиан, несмотря на трещины в их браке, по-прежнему испытывает чувство горькой преданности к своей супруге Кирстен.
"
"— Мы так и сделаем, — воскликнул король, — мы устроим пышную свадьбу в замке, маркграф!
Александр поблагодарил его, весьма смущенный этим неожиданным решением.
Сесилия сидела за изысканным письменным столом в своей спальне в имении Паладина Габриэльсхус, находящимся рядом с Фредриксборгом. Она по-прежнему была занята вышиванием и одновременно писала своей матери Лив в Гростенсхольм.
