— Вот так, — удовлетворенно проговорил подполковник и командным голосом подвел итог:"
"— Кранкин и Гортуев завтра выезжают в Новый Афон устанавливать «авторитетных» друзей Макогонова, мы тут пойдем пока по линии оружия, проверим любителей изготавливать всякие стреляющие штучки… Ну а если у вас есть желание работать на заводе, — он сделал неопределенный жест в сторону Старика, — пожалуйста, я не возражаю.
Если Мишуев ждал возражений, то он накрепко забыл характер своего первого наставника: Старик промолчал.
Старик отрабатывал начатую линию три дня, вычеркивая одну за другой фамилии в своем списке.
Наконец их осталось две, каждую он подчеркнул красной пастой, потом одну подчеркнул еще раз, а через некоторое время поставил рядом с ней восклицательный знак.
— Два человека представляют для нас интерес, — докладывал он Мишуеву на четвертый день. — Пузанов, судим за грабежи и разбойное нападение, отбыл семь лет, судимость скрывал…
— Что удивительного? — снисходительно улыбнулся начальник. — Это же не правительственная награда!
— …часто выпивает, вспоминает старое, в день нападения был в отгуле.
Второй — Толстошеев — слесарь пятого разряда, с металлом творит чудеса, рационализатор…
— За что же вы его в подозреваемые записали? — снова хмыкнул Мишуев, безразлично рассматривая крышку стола.
— Дома у него есть маленький токарный станок…
— Если бы автомат!
Старик докладывал в обычной манере — спокойно и невозмутимо, не обращая внимания на реплики подполковника, на его снисходительный тон и демонстративное отсутствие интереса.
— Пять лет назад Толстошеев работал инкассатором в госбанке, — монотонно продолжал он, и шутливо-снисходительное настроение Мишуева как ветром сдуло. — Летом Толстошеев отдыхал в Новом Афоне вместе с братом, тот дважды судим за мошенничество и подделку денег, провел в колонии почти двенадцать лет, злостный нарушитель режима, на свободе три года, ведет себя тихо, работал грузчиком в речпорту.
Мишуев слушал с явным нетерпением, от безразличия не осталось и следа.
— Вернувшись с моря, братья уволились, окружающим говорили, что собираются на Север, на прииски…
Мишуев потянулся к селектору.
— В настоящее время братья дома не живут, якобы поехали отдохнуть перед тяжкими трудами в холодных краях…
Подполковник опустил руку.
— На хозяйстве осталась жена Владимира, ведет замкнутый образ жизни, на улицу почти не выходит. Братьев несколько раз видели в городе, но домой они не показываются.
Мишуев опять потянулся к селектору.
