— Сейчас иду… У него не было подходящего, пришлось искать, подбирать, чинить… Да, домой… Нет, больше никуда… Нюсь, а Нюсь…
— Уже положила…
Испуг прошел, и Зотов говорил как ни в чем не бывало.
— Дай мне тот шнур, что я первым смотрел. Раз такая спешка — больше ничего не придумаешь.
Толстяк неуклюже выкатился из комнаты.
— Посмотрите в окно, не пожалеете, — сказал Элефантов.
Мы вместе пронаблюдали, как Зотов выскочил из подъезда, дернулся было к беседке, где забивали «козла», но, влекомый неведомой силой, протрусил мимо, рысцой пересек двор и скрылся за углом.
— Живет и доволен жизнью…"
"Я почувствовал, что настроение у хозяина испорчено, и не стал спрашивать про устройство к лодочному мотору Громова. В конце концов, сделать это никогда не поздно.
Вечером, как договорились, мы встретились с Ритой. В свое оправдание она сказала, что пошла со мной к Рогальским «для установления контактов», так как Галина обещала помочь ей разменять квартиру.
— Не могу же я вечно жить с родителями! А разъехаться на хороших условиях тяжело.
Пообщались для дела, ничего страшного, не понимаю, почему ты вдруг встал на дыбы!
— «Для дела»! Ко мне на правах друга приходил Семен Федотович, просил уладить его неприятности!
— Кстати, Галина мне об этом говорила. Ты можешь что-нибудь сделать?
— Уже сделал. Дал коленом под зад и выбросил из кабинета.
Рита надулась.
— Не исключено, что она так же поступит со мной.
— Может, прикажешь «для дела» влезть в грязные махинации твоих приятелей?
— Галина сказала, что там недоразумение с документами, надо просто объяснить…
— За такое «недоразумение» положено лет десятьпятнадцать.
И помогать в этих делишках я никому не намерен. Даже ради твоей квартиры.
— Ладно, не сердись, — Рита взяла меня под руку, плотно прижалась, заглянула в лицо. — Я же не знала, что это так серьезно. Больше никогда не обращусь с подобными просьбами, обещаю.
— И вообще держись подальше от этой публики. Их взаимные услуги, встречные уступки засасывают, как болото.
Дашь палец — руку откусят.
— Хорошо, милый, — кротко согласилась она.
Мы гуляли по набережной, поужинали в крохотном кафе у самой воды, потом поехали ко мне — родители были в отпуске.
И все же в наших отношениях что-то изменилось. Но что?
Обдумывать это мне было некогда, потому что перипетии расследуемого дела вытесняли из головы все остальное.
— Значит, ты его подозреваешь? — спросил Зайцев, рассматривая чертеж глушителя.
