— Да, я же тебя просватал!
Мария посмотрела непонимающе, и он передал свой разговор с Карпухиным.
— Этот человек дельный, солидный, авторитетный. Если дал согласие на руководство — считай, полдела сделано.
— Спасибо, дорогой.
Ему показалось, что в этой благодарности нет души, и он уже в который раз отогнал неприятную, мысль.
Мария казалась веселой, поэтому только после ужина он со стыдом вспомнил, что не спросил о ее горестях.
— Что у тебя за неприятности, а, Маш?
— Мама заболела, — как всегда, не вдаваясь в подробности, ответила Мария, и опять ее ответ показался не правдоподобным.
— Как же ты ушла? И вообще, твоих родственников не шокировал поздний звонок и срочный вызов на ночь глядя?
Мария отмахнулась и скривила гримаску — дескать, не впервой. Элефантова слегка покоробило.
Когда Мария начала стелить постель, он вспомнил про подарок."
"— Зачем это? — как-то растерянно спросила она, увидев яркий шелк и тонкие кружева. Губы ее дрогнули — за все годы, что он ее знал, это было первое неконтролируемое проявление эмоций.
— А зачем дарят? — он опять погладил ее руку. — Чтобы сделать человеку приятное. Нравится?
Она помолчала, ему показалось, для того, чтобы побороть дрожь в голосе.
— Очень красиво, но… Мне даже неудобно…
Она действительно смущена и растрогана, хотя, как обычно, пытается скрыть свои чувства. И ей действительно было неловко. Это омрачало радость Элефантова: ведь от Астахова она принимала более дорогие подарки.
Когда он вышел из ванной, Мария, как обычно, приготовила постель, убрала верхний свет и включила ночник.
— Уже поздно, а я так устала сегодня, — ему показалось, что она смотрит немного виновато. — И чувствую скверно. Голова кружится, поташнивает…
— Значит, давай спать, — не раздумывая, ответил Элефантов. — Просто спать.
Жертвуя радостью, которую ему доставляла близость с Марией, он не испытывал ни малейшего разочарования или досады. Напротив — удовлетворение от того, что может таким образом проявить искренность и чистоту своих чувств.
Предусмотрительная Мария достала два одеяла, и, лежа рядом, они не касались друг друга.
Чуть слышно тикал будильник, четко прорисовывалась на полу посредине комнаты тень от рамы. Лунный свет ласкал полированную «стенку», отражался в зеркале, дробился в рюмках и фужерах. Несмотря на усталость, спать не хотелось. Было хорошо, покойно, уютно. Нервотрепка в министерстве, спешка, неурядицы с билетами, ночной полет — совсем недавние события казались страшно далекими и совершенно нереальными.
