Но хотя он никогда не заговаривал с Марией об Астахове и Эдике, его постоянно мучила мысль: какое место занимает он, Элефантов, в этом четырехугольнике? Хотелось надеяться, что она покончила со старым, а раз хотелось, то он на это и надеялся. И вдруг этот браслет…
Мария заметила изменение в его состоянии и присела рядом.
— Что тебя беспокоит?
— Понимаешь, — Элефантов привлек ее к себе, прижался лицом к душистым волосам и тонкой шее. — Когда мы близки, я чувствую, что ты меня любишь.
А так — между нами какая-то стена.
— Ну это же вполне естественно.
Мария отстранилась и внимательно, думая о чемто своем, посмотрела ему в глаза.
— Ты чувствуешь, что я не полностью принадлежу тебе?
— Да, да, именно так, — Элефантов нервничал, не скрывал этого и больше всего хотел, чтобы Мария развеяла его сомнения, это было легко — улыбка, одно слово, ободряющий жест…
Но она только задумчиво наклонила голову.
— Послушай, Машенька, — решившись, он заговорил быстро и взвинченно.
— Я хочу, чтобы ты была только моей женщиной!
То, что подспудно мучило его все это время, требовало выяснения, и он был рад неожиданно вырвавшимся словам, которые должны были сделать это.
— Это невозможно, — холодно ответила Мария.
Его как будто облили водой.
— Но почему, почему?!
— Хотя бы потому, что ты не можешь быть только моим мужчиной! — Тон ее стал совсем ледяным.
— Почему же не могу? Я только этого и хочу! Единственное, чего я не могу — жениться на тебе.
— Вот об этом и разговор. Что же ты мне в таком случае предлагаешь?
— Но ты можешь быть моей фактической женой…
— Да если хочешь знать, я это ненавижу! — с неожиданной злостью сказала она.
— Что ненавидишь?
— Фактических жен, вот что! — Она нервно мяла руками кружевной платочек.
— Но почему?
— Да что ты заладил: почему да почему! Подумай еще и о том, что я не могу все время оставаться одна! Мне надо выйти замуж, у ребенка должен быть отец!
— Одно не исключает другого.
Встретишь хорошего человека и выйдешь…
— Как же я его встречу, если буду только с тобой? И потом, разве так сразу выходят замуж? Этому всегда предшествуют определенные отношения!
Она была права, и эта правота убивала, так как не оставляла места надеждам. А мысль об «определенных отношениях» вызвала неистовую волну ревности.
— Но я же люблю тебя… И эта неопределенность положения так унизительна… Помнишь свою шутку?
Она наморщила лоб.
