Смола

Он вдруг перестал бороться, и из его голоса пропала злость. Он медленно просто качался и крутился, как когда-то скрипка над нашей плитой или елка на потолке, если их толкнуть и раскачать.

Он заговорил со мной, но я не отвечала.

«Не поможешь мне спуститься?»

«Я не сделаю тебе ничего плохого, я просто хочу поговорить».

«Ты же не оставишь меня висеть тут вниз головой».

Но я и с места не сдвинулась.

– Я только что говорил с женщиной в спальне. Вы же родственники? Она просила меня вам помочь.

Эти слова заставили меня все же немного сдвинуться.

– Помочь нам? – наконец сказала я. Я поняла, что он меня не слышит, поэтому подошла немного ближе.

– Помочь нам? – снова спросила я.

Он кивнул. Смотрелось это забавно, потому что он висел вниз головой и, чтобы кивнуть, тянул голову вверх.

Он повернулся ко мне и немного прищурился.

– Ты девочка? – спросил он.

– Это ты стреляла в собаку?

Я словно воды в рот набрала и попыталась кивнуть и покачать головой одновременно.

Вдруг во дворе я увидела папу.

Он внимательно на что-то смотрел. Затем он убрал все свои полиэтиленовые пакеты и медленно пошел в нашу сторону по безопасному пути мимо мастерской. Я видела, как его голова или он весь движется среди вещей. Он что-то высматривал, но я не понимала, на меня он смотрит или нет.

Где-то между нами вверх тормашками висел человек. Может быть, папа смотрел на него.

Папа сказал мне освободить в белой комнате место для кровати – той самой, в которой сначала спал он, а потом бабушка, когда он ее убил.

Все самое тяжелое он вынес сам.

Я сделала все, как он сказал, не понимая – зачем. Мне было страшно: я не знала, что он сделает с незнакомцем и что потом будет с нами.

Когда я толкала последний мешок, то увидела этого мужчину в дверях. В комнате было не очень темно, но солнце светило ему в спину, поэтому я почти не могла его разглядеть. Но это точно был он, потому что он был больше папы, а когда он сделал шаг вперед, я увидела у него во рту что-то похожее на скрученный кусок ткани.

Он издал какой-то звук.

Я не издавала ни звука.

Потом я поняла, что папа стоял за ним. Он сказал мужчине лечь на кровать. Когда он стал двигаться к кровати, я прижалась к ящику. Мужчина посмотрел на меня, но я отвела взгляд.

Он повернулся спиной, и я увидела, что его руки связаны, а папа держит нож. Этим же ножом он резал мою сестренку.

Лучше бы у этого человека были злые глаза. Но я не видела в них злость ни сейчас, ни когда он висел у комбайна.