Смола

Как-то раз мы забыли снять этот носок и наделали тем самым много шуму. Стоя в очереди на почте, папа услышал, что страховщик показал этот носок в трактире и оказалось, что это тот носок, который жена аптекаря связала для мужа. Разумеется, в паре с другим носком. Теперь аптекарь обвинял страховщика в том, что тот украл у него бесценный подарок, а страховщик обвинял аптекаря в том, что тот издевался над его Бассетом. Второй носок, кстати, лежит у нас дома. Надо получше за ним следить.

Тут мне пришло в голову, что собаку, должно быть, слышно на главном острове.

Наверное, и папа ее слышит? А если ее услышат врачи, то точно приедут сюда, чтобы сделать нас больными и забрать меня.

Мне нужно сделать так, чтобы вой прекратился.

Мой лук тоже лежал в контейнере. Я положила мишку и нашла лук. И колчан со стрелами. В последнее время я нечасто ими пользовалась. Мы больше не охотились, чтобы добыть еду. Папа говорил, что с консервными банками проще. Но иногда я тренировалась сама.

Когда я бежала к кусту можжевельника, то поняла, что, видимо, плакала, но потом перестала – у меня немного щипало в глазах.

Или это было из-за яркого света.

Сердце все еще сильно стучало, но тело слушалось. Я бесшумно перепрыгивала через кочки и зигзагом огибала деревья – такие низкие, что больше походили на детский лес. Моей сестренке они показались бы очень высокими. Я видела их вершины, когда бежала. Колчан легонько стучал по спине при каждом моем прыжке. Я сама его сшила из кроличьей шкуры, сама выточила стрелы и отлила для них наконечники.

Тогда папа рассказывал мне, что умеет дерево, и улыбался, видя, что умеет его дочь.

Собака лежала на обочине и протяжно выла, словно силы ее уже были на исходе. Но все-таки она продолжала завывать. Этот звук застрял у меня в голове.

Я посмотрела на ее заднюю лапу. Она была вывихнута. Нижняя ее часть прочно застряла в железной пасти, которая, скорее всего, была надежно укреплена в земле. Хоть трава здесь и была высокой, между кустом можжевельника и парой деревьев сам по себе образовался проход.

Сюда мне как раз нельзя было заходить. Железная пасть была похожа на большую челюсть, которая закусила лапу собаки. Бедное животное пыталось вырваться, но с каждым его движением огромные клыки капкана еще сильнее врезались в мясо. При дневном свете кровь была такой ярко-красной. Было слишком много света. И слишком много крови. Ничего краснее этой крови я в жизни не видела.

Я правда старалась.