Смотри, но не трогай

Тимур слегка поворачивает голову и сканирует меня глазами сквозь прищуренные веки, обрамленные густыми ресницами. Дьявол! Была бы я похрабрее, спустила бы его с лестницы. Чтоб не смел так вызывающе пялиться! После неловкого инцидента в душе в любом его взгляде, даже самом мимолетном, мне чудится постыдный подтекст.

Медленно, стараясь не оступиться, спускаюсь по ступенькам. Взор Алаева паяльной лампой жжет спину, но я изо всех сил пытаюсь не обращать на это внимания. Фокусируюсь на мыслях о предстоящей встрече с Никитой.

Еще пара шагов – и мы с ним увидимся. Чудно проведем время, поболтаем…"

"А самое главное – рядом не будет засранца Тимура, который раз за разом крушит на ошметки мое хрупкое душевное равновесие.

Глава 24

Тимур

– А потом Лилька Орефьева сама пригласила Артура на танец. Вот дура, скажи? Он, конечно, согласился, но, блин, кто так делает? Она должна была дождаться, пока он сам ее позовет…

Беззаботный треп Вероники, вопреки обыкновению, не отвлекает, а, наоборот, действует на нервы. Уж слишком она любит совать нос в чужие дела.

Вот какая ей разница, кто кого пригласил на танец? Лиля с Артуром не маленькие. Сами разберутся.

Нет, я, разумеется, рад, что Ланская наконец справилась со своими обидками и теперь общается нормально. После того инцидента, когда Грановская ляпнула про мои засосы на шее, Веро мне весь мозг выжрала. По чайной ложке. Плакала, страдала, среди ночи смс строчила…

Короче, хорошо, что она угомонилась и не сыплет обвинениями. Но лучше бы мы сменили тему.

Копаться в грязном белье Лили и Артура порядком надоело.

– Еще коктейль будешь? – спрашиваю, заметив, что ее бокал пуст.

– Да, давай.

Жестом руки подзываю официанта, а Веро хватается за телефон.

– Тим, а ты знаешь, что Матвеев с твоей сводной сестрой мутит? – говорит, жадно взирая на экран.

Где-то меж ребер неприятно простреливает. Опять Грановская. Почему везде она?

– Откуда такая инфа? – осведомляюсь мрачно.

– Да он тут сторис с ней выставил, – поворачивает мобильник ко мне. – Милота, правда?

На немного смазанной фотке Лера хохочет, прикрывая руками рот.

Вся такая беззаботная, воздушная, невинная… И подпись: «Смех продлевает жизнь».

Че за ванильная хрень? Некит в сахарном сиропе свои мозги простирнул? Не замечал за ним раньше такого. Или он прям капитально от Грановской поплыл? Башка всмятку, сердце на разрыв?

Смотрю на этот идиотский кадр, и со дна души поднимается тошнотворная черная муть. Это происходит каждый раз, когда я вспоминаю Леру.