Людмила Маратовна умудрилась с порога, увидев дочь Тани и Николая, начать рассказывать о методах воспитания, о том, насколько вредны памперсы и о правильности кормления по часам. Я мысленно ужаснулась мелькнувшей в этот момент уверенности – насколько, должно быть, сильно ко мне станет лезть свекровь со своими советами, когда родится Влад. И пообещала себе постараться минимизировать наше общение хотя бы на первое время."
"Все за столом, и беседа, поначалу затихшая, когда гости отдавали дань угощениям, вспыхивает вновь.
Иван Владимирович что-то обсуждает с Денисом и Николаем. У нас, девочек, тоже завязывается беседа, но в тот момент, когда я обещаю себе не реагировать на слова свекрови, о чём бы она ни говорила, Людмила Маратовна заявляет:
– Я думаю, что первое время будет лучше, если я стану жить с тобой и Дениской. Ты ничего не знаешь о детях. Я смогу подсказать, как правильно.
– Правильно – что? – вскидываю я брови и буквально физически чувствую, как мама и Таня застывают рядом.
– Правильно обращаться с ребёнком, разумеется, – удивлённо отвечает свекровь.
– А когда пойму, что тебе можно всё доверить – уеду.
Мама громко и нарочито кашляет, Таня издаёт звук, похожий на саркастический смешок. Разговор мужчин стихает.
– Спасибо вам большое за заботу, Людмила Маратовна, – говорю я размеренно, подбирая слова так, чтобы они не звучали грубо, – но в вашей помощи я не нуждаюсь. И поверьте, в любых вопросах, особенно в тех, которые касаются моего ребёнка, я буду доверять в первую очередь себе.
– Но…
– Никаких «но», мама, – веско произносит Дэн. Я не без удивления смотрю на него. Выражение же лица свекрови трудно описать словами. – Мы с моей женой справимся сами.
Он снова возвращается к беседе, мужчины делают вид, что не заметили случившегося. Людмила Маратовна поджимает губы и начинает недовольно и даже яростно гонять по тарелке ни в чём неповинный гриб. Пожалуй, я ошибалась – на первых порах общение придётся не просто минимизировать. Я сведу его на «нет».
Родители уезжают через пару часов, а вот Таня и Николай остаются.
Дэн возится с их дочкой с таким нескрываемым удовольствием, которое сложно симулировать.
– Пойдём, чего-нибудь попьём, пусть мужчины понянчатся, – говорит мне подруга и мы снова удаляемся на кухню.
Едва Таня присаживается за стол, как начинает тихо смеяться. Я примерно понимаю, с чем связан её приступ веселья.
– Да уж, Насть… ну и дал же тебе господь свекрушу, – шепчет, по-видимому, не желая, чтобы нас услышал Денис.
