Дениска ведь знал, выходит, что ты крёстной мамой его родной дочери будешь?
Да, я тоже об этом думала. Вернее, пыталась. Но моё сознание словно блокировало ту боль, что причиняли мне данные мысли.
– Знал, да, – просто озвучиваю очевидное.
– У меня слов нет.
Слов опять не становится и у меня. И когда уже кажется, что на этом наш разговор завершится, Иван Владимирович кладёт ладонь поверх моей руки и с жаром говорит:
– Настенька, ты знай, я это так не оставлю. С Денисом ещё не один разговор серьёзный будет.
И для меня сейчас самое важное, чтобы с внучком моим всё в порядке было, – он кивает на мой живот. – И с тобой в первую очередь. А уж с остальным разберёмся.
На глаза сами по себе наворачиваются слёзы. Приходится опустить голову и скрыть лицо волосами, чтобы только Иван Владимирович этого не заметил.
– Спасибо, – выдыхаю едва слышно, когда удаётся справиться с приступом плаксивости. – Мне сейчас только бы в себя прийти.
– Понимаю. Понимаю и стыжусь, что такого лжеца вырастил.
Я вскидываю взгляд на свёкра. Хочется протестовать, но чувствую – сил на это у меня нет. Да и желания, впрочем, тоже. Мы взрослые люди и всё понимаем. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.
– Спасибо за этот разговор, Иван Владимирович, – благодарю искренне. – Я сейчас думаю отпуск небольшой взять. Уехать на время. Отдохнуть.
– Для маленького это не опасно? – тут же тревожится свёкор.
Помимо воли улыбаюсь.
– Сначала с врачом обсужу, конечно, – заверяю в ответ."
"– Вот и хорошо.
Отдохни, Настенька, – растягивает губы в ответной улыбке Иван Владимирович.
Мы продолжаем сидеть молча несколько минут, после чего я прощаюсь и ухожу. Эта встреча подарила мне то, чего я так жаждала в последние несколько дней. Крупицу успокоения. А впереди так и были планы на поездку.
Правда, в этот момент я совсем не знала, что им не суждено сбыться, потому что откроются новые обстоятельства, к которым я никак не могла быть готовой.
– Даже не задаю вопросов на тему того, почему Дениса нет с тобой рядом на УЗИ, – вздыхает Надежда Борисовна.
Сама же при этом смотрит испытующе, но меня это совсем не раздражает. Нет ощущения, что врач лезет туда, куда не нужно. Напротив, я чувствую искреннее беспокойство. То, что сейчас кажется мне на вес золота.
– Спасибо, что не спрашиваете, – улыбаюсь натянуто.
Меня уже начинает потряхивать, но я с самого утра гоню от себя определённые мысли. Я должна думать о позитиве и только.
