– Ничего не хочешь мне сказать? – тихо интересуется Денис, когда с уборкой покончено.
Поджав губы, смотрю на мужа, гадая, смолчать ли, или же поведать об этом внезапном и чудесатом разговоре.
– Да нечего говорить. Просто Дима немного перебрал и всё.
Вижу, как на скулах Дэна проступают желваки.
– Это я понял и так. О чём вы говорили?
Видимо, это своеобразный ответ на моё требование рассказывать обо всём, что творится в жизни Дениса. Хотя, мне вовсе нечего скрывать, просто понимаю, что нужно максимально осторожно подбирать слова.
– Он сказал, что меня поддерживает, – пожимаю плечами и, отвернувшись, делаю вид, что расставляю солонку и перечницу ровнее. – Что это неизменно… даже если мы с тобой разойдёмся.
– Вот как?
Физически чувствую злость мужа. Кажется, ею теперь пропитано пространство кухни, и от электрических разрядов этой эмоции у меня по спине даже мурашки бегут.
– Да, но…
Договорить не успеваю. Денис оказывается позади меня. Осторожно, но крепко обнимает, не давая высвободиться.
Да я этого и не хочу – просто стою и наслаждаюсь этой близостью.
– Не дождётся… – шепчет муж, наклоняясь и проводя губами по моей шее.
Скользит ими к ключице, пока его рука поднимается по талии вверх, одновременно оттягивая ткань простой блузки, обнажая кожу.
По моему телу проходит озноб. Сильнее впиваюсь пальцами в край столешницы. Прикусываю нижнюю губу, чтобы совершенно несдержанно и громко застонать. Потому что меня переполняет возбуждение. Такое острое, что я осознаю – ничего подобного я не чувствовала уже очень давно.
А сейчас будто в прошлое вернулась, где мы с Денисом точно так же сходили друг по другу с ума.
– Тебе совсем-совсем нельзя? – с явной мольбой, которая слышится в голосе, шепчет Денис.
Сейчас у меня есть единственный шанс на то, чтобы всё остановить. Но я не хочу… Не хочу красть у себя то, в чём так отчаянно нуждаюсь. А дальше… будь, что будет.
– Можно… только осторожно, – тихо признаюсь в ответ.
Поворачиваюсь к мужу и когда он сначала смотрит на меня потемневшими глазами, а после – набрасывается на мои губы требовательным и жадным поцелуем, окончательно капитулирую.
– Насть! Настя, вы слышите?
Едва до меня доносится незнакомый голос, я замираю. Испуг пробегает по телу волной, за что тут же мысленно себя ругаю. У меня нет оснований для страха и нервов. Да и права я сейчас на них не имею, если уж на то пошло. Поэтому собственная реакция на окрик меня расстраивает.
Повернувшись, помимо воли улыбаюсь.
