Коротко рассказываю о том, что произошло на днях. О сообщении, пришедшем от Алисы, и о разговоре на громкой связи.
Таня округляет глаза, а когда я замолкаю, выдаёт с восхищением:
– Вот это да! Я бы так не смогла-а-а, – тянет она. – Ты просто героиня.
– Да ну, – отмахиваюсь шутливо, хотя слова Тани мне и приятны. – И тебе мочь и не нужно будет, я надеюсь.
– Ой, чур меня! – притворно ужасается она в ответ, и мы тихо смеёмся.
Я постукиваю пальцами по столешнице, формулируя в голове, как лучше будет спросить совета у Тани по тому вопросу, ответа на который у меня пока нет.
– Как ты считаешь… – начинаю размеренно и издалека. – Если я встречусь с отцом Алисы и узнаю у него, из первых уст, так сказать, что тогда произошло, это будет слишком глупо?
Таня вскидывает брови. Она удивлена? Наверное. Я и сама удивлена тому, что вообще об этом задумалась. Но это своего рода гештальт. Кажется, не закрой я его, и всё так и будет проистекать дальше. Словно в вязком тумане, в который попала по чужой прихоти. Мне и кажется-то, что там мы бродим, и пока ни я, ни Дэн не видим, куда нужно двигаться, чтобы его покинуть.
– Я бы тебе сразу сказала «нет», если бы не несколько «но», – медленно, словно даже тягуче, говорит Таня.
– И какие это «но»? – хватаюсь за её слова, уже примерно зная, что она мне скажет.
– Ну… ты сама хочешь этого. Имею ввиду, разобраться во всём. Не сделаешь – будешь спать неспокойно. А тебе в твоём положении этого только и не хватало, – улыбается она.
– Это все «но», или есть ещё? – не удерживаюсь от ответной улыбки.
Таня озвучила единственную истину – я и впрямь не успокоюсь, если не пойму, что же произошло, и частью чего я невольно стала. Пока у меня есть лишь обрывки информации, но этого мне отчаянно мало.
– Конечно, есть. Исходя из того, что ты мне поведала, единственный человек, который может рассказать что-то более-менее понятное – это как раз отец Алисы. Вы же с ним знакомы?
– Встречались несколько раз, да. Он ушёл из семьи, когда Лисе было лет пятнадцать, что ли.
– Ммм, понятно.
Что там Тане понятно, я не знаю, но когда вспоминаю о том, как Алиса отзывалась об отце, многое становится на места. Насколько сильно она его любила, настолько и была зла за то, что он сделал.
«Я внимание его привлекать начала. То в отдел меня заберут, то ночевать не приду. Шутка ли – дочь полковника Юрасова и такое творит!» – вспомнились мне слова бывшей подруги.
Тогда казалось, что Алиса говорила их с нотками веселья, сейчас же в этом сильно сомневаюсь.
