Сначала было весело

Он раскачивался на диване, задрав голову к потолку, и выл, как попавший в капкан зверь. Нестерпимая боль выворачивала все его нутро наизнанку, бедная нога горела и пылала факелом, теперь раскаленный шомпол кто-то невидимый (и очень жестокий) двигал вверх-вниз.

– Заткнись, – рявкнула женщина. Поднесла к его залитому кровью и слезами лицу гвоздодер, – тебе мало?!

Нет, Дэну было вполне достаточно. Поскуливая, он как можно плотнее вжался в диван. Его худое тело мелко подрагивало.

– Прошу… – глотая слезы, заныл он. – Не бейте… Пожалуйста…

– Просто отдай мне мою вещь, парень.

– Я не понимаю, о чем вы! – истерично выкрикнул Дэн.

– Как тебя зовут? – неожиданно мягко проговорила женщина.

– Денис, – всхлипнул он. – Денис Самохин.

– Денис, – с удовлетворением произнесла незнакомка, словно смакуя имя молодого человека. – Денис.

– Денис, – подтвердил Самохин и выдавил робкую улыбку. Он вытер лицо. Все еще плохо соображая, он внезапно решил, что теперь, зная его имя, эта психованная маньячка уберется из его дома.

– Меня можешь называть Надеждой, – сказала гостья. – Хорошее имя в твоей ситуации, согласен?

– Ты читал «Денискины рассказы», а, Денис? – как в тумане, услышал он голос Надежды. – Их написал Виктор Драгунский.

– Нет, – убито ответил Дэн. Он снова посмотрел на тело Кристины, и, когда увидел густеющую лужу крови вокруг головы любовницы, его вновь обуял первобытный ужас.

«Нет, этого не может быть. Кристи жива, она… просто ранена».

Но в том-то и дело, что Кристи мертва.

– Тебе нужно это принять, – заметила Надежда, следя за ним. – Я даже где-то слышала американскую пословицу на этот счет. Мол, живи с этим. Знаешь?

– Верно, – усмехнулась Надежда. – Смотрю, образованный. Ну, вернемся к «Денискиным рассказам». Помнишь историю, как Дениска не хотел есть манную кашу и вывалил ее в окно, а маме сказал, что все съел? И горячая каша попала дядечке за шиворот? Что потом сказала мама?

– Чья? – тупо спросил Дэн.

– Ты дурак? Мама Дениски. «Тайное всегда становится явным», вот что она сказала. Короче.

Надежда посмотрела на часы, висевшие над головой Самохина, и лицо ее стало озабоченным.

– У меня очень мало времени. Я даю тебе три минуты, чтобы ты вернул мне мои вещи. Так и быть, золото можешь оставить себе. Мне…

– Золото? – изумленно перепросил Дэн.

– Не перебивай меня, придурок, – резко сказала Надежда. – Мне нужна бутылка.