Сначала было весело

 – У меня есть брат. Понимаете? Брат-близнец. Ничего не хочу сказать против него, но мы почти не общаемся. Я лишь знаю, что он… ну, в общем, не в ладах с законом. Он сидел в тюрьме за кражу!

– Две с половиной минуты.

– Он вполне мог сделать это, – сбивчиво произнес Дэн. На его лбу выступил холодный пот. – Я хочу сказать, что нужно позвонить Андрею, то есть моему брату. Понимаете?

Он хрипло задышал, видя, что молоток застыл в воздухе. Затем с силой опустился на стол. Тарелка с фруктами жалобно звякнула, с нее, не удержавшись, на стол скатилась груша.

– Время, – ласково улыбнулась Надежда, и Денис заплакал.

Женщина встала со стула и вдруг сделала шаг к комоду, на котором стоял телевизор. Она взяла небольшую фотографию, вертя ее в руках. Дэн хорошо помнил это фото, которое было снято двадцать два года назад, тогда ему с братом было по шесть лет.

– Это он? – поинтересовалась Надежда, ткнув пальцем с обгрызенным ногтем в Андрея. Дэн, щурясь, посмотрел на фотографию. Два одинаковых карапуза, и при внимательном рассмотрении разница чувствовалась лишь во взглядах.

У Дэна – изумленно-наивный, к которому примешивалось любопытство. Андрей же смотрел исподлобья, нахохлившись, словно фотограф отвлек его от какого-то важного дела, но так и быть, ради семейного альбома он согласился снизойти для фото…

– Н-да-а… – протянула Надежда, возвращая фотографию на место. Она обошла стол и взяла в руки откатившуюся грушу. С подозрением осмотрела ее со всех сторон, словно выискивая некий изъян вроде черных точек, затем повернулась к Дэну:

– Впрочем, тот, кто выходил из моего дома, не носил очки.

Может, ты и не врешь.

– Я же говорю вам, – воодушевленный этим предположением, затараторил Самохин. – Это наверняка был мой брат.

Дэн сглотнул вязко-липкий комок и, отдышавшись, произнес дрожащим голосом:

– Я не видел его три года. А что, если у него поменялся телефон? А если он меня не будет слушать?

На тонких губах Надежды заиграла хищная улыбка.

– Неудивительно, почему ты вырос таким тюфяком. «Если бы…» «Телефон поменялся…» Паникер хренов.

Никаких целей, никаких идей. Не мужик, а тряпка ссаная.

Дэн смотрел на нее затравленным взглядом. Все, что ему хотелось, – это чтобы его оставили в покое, и эта страшная шизанутая тетка с гвоздодером убралась к чертовой матери из его дома. А философские изречения насчет мужской сущности пусть оставит при себе. Он и так сыт по горло сегодняшними приключениями.

– Звони, – повторила она. – Если он не ответит, мы поедем к нему домой.