Сначала было весело

Отступив в сторону, Господин Кнут пропускает в камеру давешнего доктора с сизым носом и дрожащими руками.

– Ну, как-с наше самочувствие, – благожелательно интресуется он, распространяя ароматы сивушных масел.

– Как на собаке, все заросло, – бросает карлик, захлопнув дверь. – Оно и понятно, одно слово – су…

Заржав, он закашлялся.

Алкаш с остаточными повадками врача, приблизившись, командует:

– Старый развратник, – сипит низкорослый надзиратель и идет прочь.

Раздевшись, поворачиваюсь спиной к лекарю.

– Все не так плохо, как можно было ожидать. В одном Господин Кнут, несомненно, прав, вы действительно су… – кхм! – сумели выкарабкаться и стремительно выздоравливаете. Раны сухие, нагноений не видно. Конечно, еще рано говорить с полной уверенностью, что инфекции нет, но начало многообещающее. Поздравляю.

– Спасибо, – автоматически благодарю.

– Ложитесь, обработаю. Да и укольчик нужно сделать.

Достав из сумки пузырек, алкаш открывает его и нюхает. Отчетливо потянуло спиртом.

Лейкопластырь не выразил желания отстать от кожи, и лекарь, не церемонясь, рванул его на себя.

Закусив зубы, уткнулась лицом в подушку.

– Сейчас легче станет, – обещает лекарь, наполняя шприц прозрачной жидкостью из небольшой ампулы.

От прикосновения иглы холодно, но место укола печет, словно кто-то раскаленную иглу под шкуру вогнал.

Стараясь не дернуться, сжимаю подушку.

– Ну все, – убрав в сумку использованный шприц, поднимается доктор. На стол ложатся несколько таблеток. – После обеда выпьешь.

Вздохнув, алкаш ущипнул сухими пальцами промежность.

От неожиданности я ойкаю, сжимая ноги.

– Эх, – протягивает наглый старик, смотря невозмутимо, словно ничего и не случилось, – годков бы на двадцать был помоложе…

Поднимается и идет к выходу.

– Эй, Господин Кнут, откройте дверку, поработайте швейцаром.

Поспешно натягиваю халат.

– Прошу, – распахивает дверь карлик. – Валите на фиг, гер дохтер!

Алкаш, похохатывая, прилаживается к заветной фляге.

– Чего пялишься, урод?

Плеть привычно щелкает, гудят прутья решетки, принявшие на себя удар.

Господин Кнут уходит в караулку, оставшийся на страже Мордоворот прохаживается вдоль камер. На поясе пистолет, в руках книга. Автомат, вероятно, в караулке оставил.

Найдя более-менее удобное положение на боку, пытаюсь дремать.