Сначала было весело

Ковер дрогнул, и из-за него высунулся Вольдемар. На нем все тот же светлый фрак, который не удосужились постирать или почистить, только на ногах не туфли, а меховые унты, или как там правильно называются северные сапоги из тонких шкур мехом наружу. Ширинка на штанах расстегнута, торчит край рубахи. Ну, так я и не думала, что он в своем тайнике цветы поливает или макраме вяжет.

Пройдя к аквариуму, Вольдемар храбро погружает в него руку. В такой громадине что-либо только сетью можно ловить. Проворное движение рукой.

Брызги во все стороны. Что-то забурлило, и на свет появляется облепленный зеленью булыжник. Счистив водоросли, парень протягивает его мне. С мокрого рукава на пол течет вода.

Присмотревшись, удается понять, что это не камень, а обыкновенная болотная черепаха, которую при определенном везении можно поймать в местных озерах. Вот только панцирь ее покрыт странными узорами. Тряпкой убираю грязь и остатки водорослей.

Пресмыкающееся, спрятав голову, сучит лапками.

Проведя пальцами по черным бороздкам, убеждаюсь, что не ошиблась.

Кто-то, и я даже догадываюсь кто, выжег на панцире целую картину. Ветхий, поросший зеленью погост. На покосившемся кресте сидит ворона. Средь зарослей кустарника просматривается более темная, плотная фигура. Словно ничего сверхъестественного, но ощущение жутковатое. Так и кажется, сейчас покосившийся крест повалится, могильный холм рассечет трещина, и оттуда покажется что-то ужасное.

– Да, – с нескрываемой гордостью произносит Вольдемар.

 – Нравится?

– Ничего подобного раньше видеть не доводилось, – отвечаю совершенно искренне.

– Завтра хочу закончить и отпустить.

– Что? – таращит глаза парень.

– Куда вы хотите отпустить черепашку? – сбившись с «ты» на «вы», я не стала поправляться.

Буквально задушив желание попроситься с ним, я выдавливаю улыбку. Нельзя торопить события. Нужно, чтобы сынок Великой Екатерины начал доверять мне. А упоминание об озере – это еще одно подтверждение, что подземелье находится где-то в толще окружающих Санаторий гор.

– То-то рыбаки удивятся, если такую вытянут.

– Почему удивятся? – не понял Вольдемар.

– У нее же на панцире твоя картина.

– Не… Я сперва панцирь снимаю, а потом отпускаю. А панцири собираю. Кокли… кци… онирую. Хочешь покажу?

Отодвинув один из ковров в сторону, Вольдемар открывает небольшую нишу, ведущую в крохотное помещение. Щелчок выключателя – медленно разгорается тусклая лампочка треснутого бра.