Сначала было весело

И ужас падения сменится восторгом от осознания: «Жизнь – она прекрасна». Но в настоящий момент ты летишь, цепенея от ужаса, как за соломинку, хватаясь за надежду.

– Я тоже этого хочу. – Желание в моем исполнении больше напоминает судороги висельника, но Вольдемар так погружен во внутренний мир, что мелкие нюансы его не интересуют.

Присев на краешек кровати, я протягиваю к нему руки:

Надеясь, это будет быстро.

– А можно я… мне хочется так… ну, как тогда.

– Конечно, Вольдемар.

– Закрой глаза, – приказывает парень.

Сердце колотится так, словно намерено пробить дорогу наружу из грудной клетки. Наполняющая рот слюна горчит от желчи.

Тело деревенеет в предчувствии жадных, бесцеремонных прикосновений, грубого проникновения.

Заведя руки за спину, Вольдемар связывает их. Не зажившая полностью спина отзывается болью.

На мой визг парень отвечает хриплым стоном:

Приоткрыв глаза, из-под ресниц наблюдаю за тем, как парень достает из-под подушки шарф. Приготовился заранее?

Шерсть неприятно щекочет уши, когда Вольдемар завязывает глаза.

Его рука скользит по груди, мнет сосок. Тот, которому досталось от плети Господина Кнута. Словно раскаленных углей под кожу насовали.

– Еще, – прошу я. Его прикосновения напоминают скорее пальпацию доктора или флегматичную работу доярки, но никак не ласку. Это и к лучшему.

Шелестит открываемая молния. Запах немытого тела усиливается.

Невольно сглатываю. Желудок предательски толкает содержимое вверх по пищеводу.

Что-то горячее трется о щеку.

– О… – продолжение фразы глушит ворвавшееся сквозь приоткрытые губы горячее тело.

Пальцы с силой впиваются в волосы, дергают их.

Сглотнув, с трудом сдерживаю рвотный позыв.

Разжав пальцы, Вольдемар опускается на кровать.

– Можешь идти в камеру.

– Я провожу ее, – раздается голос из дверей.

Кровь огненной волной приливает к лицу: «Боже мой, какой стыд!»

С трудом поднявшись, пытаюсь освободить руки. Пальцы дрожат.

Наконец удается ослабить узел, и веревка падает на пол. Срываю шарф.

В дверях стоит плешивый Призрак.

– Бери халат и пошли, – приказывает он.

– Голову не забудь, – бросает Екатеринин сынок, блаженно потягиваясь.

– Мне очень понравилось, – шепчу я, склонившись к парню.

За спиной хмыкает Призрак.

Я бы и сама посмеялась, если бы от этого не зависела моя жизнь.

Вольдемар довольно улыбается.

Набросив халат и сунув под мышку муляж, спешу за сопровождающим.

На душе мерзко, словно в авгиевых конюшнях до посещения их Гераклом.