Сначала было весело

Там затерян тупик с вросшим в камень кольцом, след от которого до сих пор темнеет на моей шее. Может, парень чем-то серьезно провинился? В том же направлении, как мне думается, может находиться и коридор, ведущий к выходу из подземелья. Вернее, к одному из выходов. Служебному. Почему-то мне кажется, что именно там находятся камеры предварительного содержания, где мы провели первые несколько часов после похищения. Хотя вполне может оказаться, что ходы каким-то образом пересекаются и выход один.

Возвращаюсь на кровать.

Не прошло и получаса, вернулся Мордоворот. Один.

– Порядок? – интересуется карлик.

– Ладно. Приглядывай здесь, а я ужином займусь.

Господин Кнут отпер соседнюю камеру и повел Нинку на надзирательскую половину.

Глаза ей завязывать не стали.

Мысленно пожелав подруге держаться, возвращаюсь к чтению.

Перевернув страницу, пытаюсь вспомнить: «Что было на предыдущей?» Не добившись у памяти ответа, бросаю книгу на стул и предаюсь размышлениям.

Как бы вытащить Вольдемара на прогулку за пределы подземелья?

А мысли то и дело возвращаются к уведенному парню. Что-то подсказывает, что здесь кроется разгадка причины нашего похищения. Не в смысле моего, Нинки и Феди, а всех здешних пленников. Как тех, кто находятся сейчас рядом, так и тех, кого уже увели.

Возвращается Нинка, с трудом неся полное ведро и пакет. По красным глазам, опухшим губам и алому рубцу на ноге я догадываюсь, что ей пришлось не только ужин готовить.

Карлик скалится, словно сытый питбультерьер, одной рукой помахивая плетью, второй заталкивая в пасть многоэтажный бутерброд. Вот же урод!

Запивая кашу пересоленным бульоном, как-то очень быстро расправляюсь с ужином. Жаль, здесь не пионерский лагерь, и добавка не полагается. Десерт в виде порезанного дольками апельсина ситуацию не исправляет. Желудок продолжает требовать пищи.

Вздохнув, складываю салфетку в одноразовый стаканчик и поднимаюсь.

Не успеваю я приблизиться к решетке, звучит команда Господина Кнута готовить грязную посуду.

Пройдясь вслед за Нинкой, принимающей стаканы и складывающей их в пакет, карлик бросает Мордовороту:

– Проведи ее на кухню, идет?

– Угу, – немногословно соглашается здоровяк, поправляя автомат.

Терзаемая голодом, снедаемая беспокойством, причину которого я не могу понять, меряю камеру шагами. От решетки до стены.