Сначала было весело

Одним шагом покрываю несколько метров, отделяющие меня от двери.

Стальной лист выгибается, словно надуваемая жевательная резинка.

На этот раз я не зажмурилась и отчетливо рассмотрела, как лицо уперлось в металл, выгнуло его до полной прозрачности и оказалось с обратной стороны.

Туалет. Прачечная, дверь которой приоткрыта, и в душевой кабинке под потоками отчего-то ржавой до красноты воды плещется Вольдемар. Его тело, словно у японского мафиози – якудзы, – покрыто татуировками. Несмотря на расстояние и потоки воды, мне удается рассмотреть, что они нанесены не иглой, а раскаленным жалом паяльника.

Как он здесь оказался?

Ответа на вопрос нет, но он уже и не интересен. Я двигаюсь дальше по коридору. Вроде как знакомый путь, но в то же время есть какие-то неуловимые различия.

Поворот, поворот и очередная дверь. Скорее даже ворота.

Над ними висит табличка с неизвестными значками, нанесенными будто бы клинописью. Такие мне видеть приходится впервые, но смысл написанного понятен: «Оставь надежду, всяк сюда входящий, и счастливой дороги отсюда уходящему».

Перед дверью стоит карлик.

В его руке неизменная плеть. Только присмотревшись, я различаю глазки. Это не плеть, это змея о двух головах.

Чернобыльский мутант.

Ветер толкает в спину.

Карлик со змеей все ближе.

– Отдай ключи, – требует он.

– На, – произношу я, бросив массивный ключ за спину.

Господин Кнут разжимает пальцы. Змея падает на пол и, воткнувшись зубами в камень, вертит хвостом, словно пропеллером.

Карлик проносится сквозь меня и в то же время, словно вскользь, прыгает на ключ.

Разбегаюсь, толчок… ноги, как в замедленной съемке, проплывают над змеей. Гадина рассерженно шипит. Сила тяжести тянет к земле все сильнее. Но я продолжаю парить. Дверь все ближе и ближе…

Несколько мгновений робко прислушиваюсь, не решаясь открыть глаза.

Поют соловьи. Громко, заливисто…

Приоткрываю один глаз.

Небо. Чистый ультрамарин с легкими мазками полупрозрачных облаков.

Открываю второй глаз.

Небо кажется еще глубже.

Осмотревшись, вижу проносящиеся внизу поля, озеро, дымящиеся руины Санатория, плешивые холмы старых терриконов.

Вдыхаю полной грудью… вместо свежести – затхлость и пыль.

Закашлявшись, согнулась пополам и приложилась лбом обо что-то твердое.

Глаза открылись сами собой.

Дверца с шелушащимся лаком, толстая ножка, обгрызенный карандаш, закатившийся под шкаф, пластиковая бутылка с водой, чучело кошки.