Сначала было весело

Пускаю слезу, чистя и мелко кроша ее.

Добавить бы немного паприки для придания пикантного вкуса.

Открыв в поисках приправ дверцу шкафа, обвожу оценивающим взглядом батарею винных бутылок. Несколько десятков. Большинство полные, с края – несколько початых. Непроизвольно губы растягиваются в улыбке. На этом этапе плана побега препятствий не предвидится.

И сон может стать явью.

Перевернув в очередной раз картошку, решаю, что она почти готова. Минуты две-три осталось. Заправляю луком и берусь за мясо.

Отбивные следует поперчить сильнее, чтобы запивал чаще.

Не прошло и минуты, как на грохот молотка в кухню заглянул карлик.

– Чего шумишь, плоская?

– Готовлю для Вольдемара отбивные.

Над головой Господина Кнута показалось лицо Призрака.

– Все в порядке, – сообщает карлик. – Бдим.

Призрак принюхался, занятно шевеля носом, и зачем-то уточнил:

– Я. Для Вольдемара.

– Для Вольдемара – это хорошо.

Спохватившись, снимаю с огня сковородку и сгружаю жареный картофель на симпатичное блюдо.

Призрак уходит с донесением, а я возвращаюсь к отбивным.

От аромата жарящегося мяса рот мигом наполняется слюной.

Сглотнув, не удерживаюсь и засовываю в рот пару кусочков картошки. Вкуснотища.

Перевернув мясо, присыпаю молотым перчиком и лезу в холодильник.

Петрушка, перья лука… самое то, что нужно. Добавим пару огурчиков и помидорин.

Словно бы в раздумьях поворачиваюсь к двери – не следит ли кто. Никого. Осторожно выглядываю в коридор. Чисто.

Достав из шкафа литровую бутылку вина, кладу ее на дно корзины.

Попробовав мясо, решаю дать ему немного потомиться, нежнее будет. А пока укладываю в корзину пару бокалов под вино, чистые тарелки и вилки.

Мордоворот появляется бесшумно. Словно в один миг возникает в метре за спиной.

Сердце снежком плюхается в желудок. Дернувшись, я чудом не сбрасываю с печки сковороду.

Надсмотрщик косится на корзинку, но ничего не говорит. Достает из холодильника баночку пива и выходит.

Проведя языком по пересохшим губам, с трудом сглатываю. Не быть мне разведчицей – выдержки никакой.

Перекладывая отбивные на тарелку, с трудом сдерживаю дрожь в руках.

Что-то я слишком нервная. Нельзя так. Нужно собраться.

Накрыв корзину красивым полотенцем и вымыв руки, решительно направляюсь в комнату Вольдемара. Одна, без конвоя, что внушает оптимизм в отношении благополучного результата рискованного начинания.