Сначала было весело

Парень лежит на кровати, листает какой-то журнал с тремя девицами на обложке. При более внимательном взгляде на блестящий глянец поняла, что ошиблась. Девица одна, вот только из-за размера силиконовых имплантатов груди размером с голову, вот и показалось.

– А вот и я, – улыбаюсь, демонстрируя корзинку с яствами. – Для тебя старалась.

– Вижу, – бросает парень, отбросив журнал в угол. – Принесла пожрать?

– Подожди, Вольдемар.

– Это еще почему? – хмурится наследничек.

– Позволь, я сервирую стол? – спрашиваю, пытаясь вернуть контроль над процессом.

– Да? Хорошо. Только быстро. Я проголодался, пока ты там шлялась.

Расстилаю полотенце вместо скатерти. Расставляю тарелки, бокалы, пристраиваю ложки, бумажные салфетки.

– А это зачем? – тычет пальцем в бокалы Вольдемар.

– Нельзя? – холодею я. Мои планы рушатся, не выдержав первого же столкновения с действительностью.

– Мама говорит, что если я еще раз напьюсь…

– Нет. Старый доктор спиртом угощал. Мне очень плохо было, едва не утонул… вот мама и рассердилась.

– Спирт – это действительно очень опасно, а вино… – Я пожимаю плечами. – Его даже врачи для аппетита прописывают.

– Настоящие. Не такие, как старый доктор, а из университетов. Профессоры всякие, академики.

– Да. Правда. И для крови полезно.

– Ну, если акада… акака… врачи.

Облизнув губы, парень косится на дверь.

– Приятного аппетита, Вольдемар, – произношу я, наполняя бокал.

Сунув в рот ложку жареной картошки, парень жадно чавкает.

– Бери, – подвигаю блюдо с отбивными. Они острые, и после каждой парень делает большой глоток вина, чтобы погасить огонь.

Мой бокал сиротливо стоит на краю. Пустой. Как и тарелка. Разделить трапезу екатерининский отпрыск не предложил.

Сглатываю слюну, держу улыбку.

– Вот, Вольдемарчик, скушай еще отбивнушку, – мурлычу я, с удовлетворением отмечая, что движения парня становятся неточными, глаза косеют, а вино он пьет большими глотками. В этой голове даже мысли предложить мне глоток не возникло. Воспитание. Тем лучше. Надежнее.

Только бы никто не пришел. Да не должен бы, время позднее, остальные уже спят, поди. А надсмотрщикам здесь делать нечего.

– Нажрался, – сыто отрыгнув, заявляет Вольдемар.

– Вот и умница. Запей.

Протягиваю наполненный до краев бокал. В бутылке плещется на дне. Граммов семьсот вина в парне уже ведут наступление по всем фронтам. Куцые извилины проигрывают зеленому змею. Глаза окосели, язык заплетается.

– Я так устал, – хохотнув, откидывается на кровать парень.