Сначала было весело

Затолкав заляпанный кровью участок в раковину, открываю воду. Тише, не журчи… Первым делом смываю кровь с лица и груди. Боль в руке пульсирует огненными волнами от кончиков пальцев до локтя, но перелома вроде бы нет – кулак сжимается-разжимается.

Только бы никто не пришел… и без какого-нибудь засранца все хуже некуда.

Холодная вода и немного жидкого мыла – не лучшие средства для ликвидации следов крови, но выбирать не приходится. После знакомства с плетью карлика и зубами Вольдемара остались пятна, надеюсь, несколько свежих в глаза бросаться не будут.

Тем более что стиральный порошок и отбеливатель находятся в банно-прачечном комплексе, где без света запросто налетишь на что-нибудь. Да и вход в него просматривается из караулки. Нет, уж лучше так, холодной водой в рукомойнике.

Закрыв воду, отжимаю халат.

Несмотря на усилия, он остается мокрым. И пронзительно ледяным.

Скрипя зубами, натягиваю его.

Тело моментально коченеет от холода.

Едва дыша, возвращаюсь в спальню. Вольдемар храпит.

На свету качество стирки проявляет результат несколько хуже ожидаемого, но не так плохо, как опасалась.

Сжав зубы, смотрю на спящего парня.

Все, что я вытерпела от него, – напрасно. Желание воспользоваться ножом вернулось с прежней силой.

Связка ключей во второй раз опускается в карман.

Не решаясь снять халат, ведь тепло тела единственное, что может высушить его до утра, опускаюсь на край стула.

Мне плохо, очень плохо. Тошнит, лихорадит…

Надеюсь, халат высохнет.

Но как объяснить прокушенную руку?

Мысли мечутся, не находя выхода из сложившейся ситуации. И зачем я попыталась бежать? Дура, дура! Нужно было лучше подготовиться. Какая же я дура.

Единственный шанс – убедить всех и в первую очередь Вольдемара, что это он прокусил мне руку. Вот и на плече следы его укуса, а на груди несколько.

От пребывания в холодной воде рана перестала кровоточить, пришлось сжать ее пальцами. Стрельнула острая боль. Приглушенно ойкнув, подношу кровоточащую руку к лицу Вольдемара.

Несколько капель падают на щеку. Замечательно. Прикасаюсь раной к губам парня, осторожно провожу по подбородку. Еще несколько капель на рубашку, отпечаток окровавленной руки на рукаве фрака. Совсем хорошо. Больше я сейчас сделать ничего не могу. Остается только молиться.

Они должны быть где-то под подушкой.

Вольдемар вздрагивает, что-то невнятно бормочем.

– Спи, спи, – шепчу я.

Приковав руку к ножке шкафа, невольно улыбнулась.