Сначала было весело

Нехороший блеск пробуждают инстинктивное желание отодвинуться.

– Точно, – киваю, подтверждая сказанное.

– А кто приходил? – не унимается парень.

– Вчера никого не было.

– Нет, Вольдемар. Все было тихо.

– Вчерашний вечер, – подсказываю я, – прошел так же, как и предыдущие.

На лице парня отражается мыслительный процесс, проходящий с большим трудом. Мое разгоряченное страхом воображение добавляет скрежет ржавых шестеренок.

Поглаживая руку, я жду.

– Ты не должна была заставлять меня пить вино, – заявил Вольдемар по прошествии минут пяти-шести.

Скрыв злость за робкой улыбкой, едва слышно шепчу:

– Ничего ведь не случилось.

– Никто не узнает, – поспешно перебиваю я, не давая сформироваться плохой мысли.

– Не узнает, – тягуче повторяет парень.

– Значит, ничего вчера и не было.

– Да, – приняв решение, подтверждает Вольдемар. – Ничего не было.

– Даже вспоминать не стоит, – произношу я, стараясь вдолбить в похмельные мозги нужную мысль. – Сними наручники.

Просьба проходит мимо ушей.

– Что? – Неожиданный вопрос повергает в ступор.

– Ты смотрела на меня? – взгляд Вольдемара впился в мое лицо с непривычной для него сосредоточенностью.

– Ты воспользовалась этим… э… чтобы посмотреть на меня?

– Я не делала ничего плохого.

– Не обманывай меня! – взвизгнул Екатеринин сынок и со стоном схватился за голову. Винное похмелье – страшная штука.

Вольдемар, шамкая губами, размышляет.

– Ты не должна была смотреть на меня!

О чем он вообще говорит?

Усталый мозг никак не может понять причину агрессии.

– Я на тебя не смотрела.

– Правда, Вольдемар.

– Открой наручники, пожалуйста, – прошу я, пытаясь переключить внимание парня на другую тему.

Скривившись, словно пришлось проглотить лимон, Вольдемар достает из кармана связку ключей и бросает мне.

Освободив руку, возвращаю ключи.

Звякнув, они скрываются в кармане фрака.

– Мне плохо, – пожаловался парень, потирая виски.

– Бедненький, – засуетилась я, – полежи немного.

– Отвали, – огрызнулся он, отмахнувшись.

Удар пришелся на опухшую кисть.

От боли слезы брызнули из глаз.

– Я буду выжигать. Не мешай.

– А еще лучше, иди в камеру. Ты мне мешать будешь.

– Но я тихо-тихо… – лепечу я, сжимаясь, словно маленькая девочка в ожидании чудовища из темного чулана. Покидать иллюзорно безопасную комнату страшно.

Бесшумно приоткрывается дверь.